Он вне закона

— Живее, лаборант не будет тебя долго ждать! — нервничает медсестра, глядя на то, как медленно я двигаюсь.

— Иду я. Иду.

Я медленно бреду по больничным коридорам гинекологического отделения и прохожу в манипуляционную. Обычно меня всегда страшили капельницы и уколы, но не в этот раз. В вену с первого раза попадают иголкой и набирают приличный объём крови. Лаборант спрашивает, не тошнит ли меня, но я лишь молча качаю головой. Сейчас внутри такая выжженная пустыня, что, кажется, даже если по мне проедется грузовик я ни разу не вскрикну.

Загибаю руку в локте и словно сомнамбула возвращаюсь в палату, которую делю напополам с молодой девчонкой. У неё тоже угроза выкидыша и срок всего на неделю больше, а ещё она постоянно болтает в момент, когда мне так хочется побыть одной.

— Елена Семеновна не говорила, выпишут нас или нет? — спрашивает Маринка.

— Не знаю, — отвечаю сухо и падаю на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

— Я так домой хочу! Представляю какой армагеддон устроили там мои мужчины. Я имею в виду сына и мужа, если ты понимаешь, о чем я, — хохочет соседка. — Однажды мне нужно было лечь на плановую операцию буквально на день. Вернувшись, я обнаружила не квартиру, а помойку. В этот раз отсутствовала почти неделю, поэтому ты можешь только представить, что творится у меня дома…

Её пустой трёп совершенно не откладывается в моём подсознании, но отмахнуться от него словно от назойливой мухи я не могу, поэтому делаю то, что совершенно мне не подвластно — включаю агрессию и повышаю голос:

— Слушай, Марин, ты можешь заткнуться или нет?!

Это помогает сразу же, потому что в следующие несколько часов соседка не произносит ни звука и даже поговорить выходит исключительно в коридор.

Прошла неделя как Лерки не стало. Целых семь дней. У неё произошел спазм венечных артерий, который спровоцировал выраженную аритмию, повлекшую за собой внезапную смерть. Все действия происходили будто в самых жутких кадрах из фильма ужасов. Словно не с нами. Не со мной."

"Я пыталась прощупать пульс, предпринимала отчаянные попытки сделать непрямой массаж сердца, но ничего из этого не помогало, хотя сейчас, оглядываясь на прошлые события, понимаю, что действовала исключительно инстинктами, а не так как на самом деле надо.

А потом в спальню вошла бригада врачей. Они задавали вопросы, но я отвечала им словно в тумане. К счастью, в спальне появился Ванька и каким-то чудеснейшим образом урегулировал все вопросы, выпроводив меня за дверь. Реанимационные работы длились ужасающе долго. Я сходила с ума от безысходности за стенкой, скребла обои ногтями и словно мантру повторяла слова: «Она будет жить… Будет… Обязательно будет». Жаль, но чуда не произошло.