Он уходя спросил

Расскажу вам только один эпизод из прошлого господина Бобкова – чтобы вы не удивлялись моей готовности всерьез принять версию мадам Хвощовой."

"В ранней молодости Зибо собрался жениться на девушке редкостной красоты. Но за несколько дней до свадьбы она порвала отношения с женихом, сказав, что полюбила другого. Однажды утром красавица делала обычный туалет и опрыскалась пармской водой из флакона с резиновой грушей. Только вместо пармской воды внутри оказалась кислота. Девушка потеряла зрение в одном глазу, на лице у нее остались ужасные ожоги. Когда сняли повязки, она посмотрела на себя в зеркало и выбросилась из окна.

Я передернулся.

– Было расследование. Установили, что жидкость во флаконе подменила незадолго перед тем уволенная горничная, тайно прокравшись в дом. На допросе она заявила, что ее нанял Зиновий Бобков. Никаких доказательств, однако, не было, адвокаты объявили показания оговором. Но с тех пор от Зибо отвернулись все родственники. Они-то знали, на что он способен.

– М-да, фрукт, – вздохнул я.

– После Хвощовой, у которой, разумеется, есть свои основания не любить Бобкова, я поговорила со знакомыми журналистами.

– У вас в Санкт-Петербурге есть знакомые журналисты? – удивился я. – Когда вы успели?

– В первые же дни своего пребывания здесь. Я всегда налаживаю хорошие отношения с репортерами. Для частного детектива это совершенно необходимо.

– Что же вы узнали от журналистов?

– Господин Бобков постоянный герой газетных хроник, причем по трем отделам: светскому, скандальному и культурному. Помимо всякого рода безобразных выходок, он устраивает художественные акции, привлекающие внимание всего арт-бомонда, и организовал у себя во дворце нечто вроде богемного клуба, попасть в который мечтают молодые художники, поэты, исполнители. Называется клуб «Флёр-де-маль», «Цветы зла» – нечто в высшей степени декадентское. Мой знакомый журналист довольно пренебрежительно обозвал Бобкова «недоношенным Бодлером», а членов клуба «флёрдемалькáми», но подозреваю, что это просто зависть. Проникнуть на вечера клуба могут лишь немногие избранные. Репортерам туда хода нет.

– Хорошо. Пусть Бобков жестокий извращенец и абсолютно аморальный тип, поклоняющийся Злу. Почему бы он стал мстить удачливой конкурентке, а не Монсарту, который его предал? Не в расстоянии же дело. При желании миллионщик мог бы расквитаться с изменником и во Франции.

– Как мне сказали, Бобков любит повторять, что настоящий художник выше морали, ибо, цитирую, «артиста поцеловал Бог». Зибо и в голову не пришло винить Монсарта. А вот Хвощову он ненавидит давно. Никаких нравственных препятствий для расправы над ребенком у такого субъекта не возникло бы. Наоборот, он, пожалуй, воспламенился бы подобной перспективой.