Он уходя спросил

– Я признаю, что большевики – единственная сила, которая знает, как быть с Россией.

– И как же? – спросил я. Пусть поразглагольствует, а я выберу момент, когда перейти в прямую атаку.

– Наша нация по своему умственному развитию – младенец. Так с нею и надо обращаться. Господа либералы мечтают о демократии, но это бредни и нонсенс. Прежде чем голосовать и волеизъявлять, народ сначала нужно обучить элементарным правилам личной гигиены. Пока что он не умеет даже на горшок ходить. В этом возрасте слов и резонов не понимают, только ласку и шлепок. Кормить, поддерживать здоровый режим, потом понемногу учить грамоте. За шалости и непослушание бить по заднице и ставить в угол. Лет через сорок, как евреи после фараонова рабства, русские дорастут до относительной взрослости. Тогда можно будет понемножку вводить дозы свободы. Не раньше. Большевики – единственная сила, которая понимает эту правду. Поэтому будущее за нами. Я хочу сказать «за ними», – поправился он с усмешкой."

"– Я, собственно, пришел не для политических дискуссий, – сказал я негромко. Это одна из психологических уловок допроса: самое важное говорить тихо, чтобы оппонент напряг слух. – Мне известно, что это вы похитили дочь госпожи Хвощовой. Однако вы, возможно, не знаете, что ребенок тяжело болен и не может обходиться без уколов.

– У зубастой акулы украли дочь? – наигранно, как мне показалось, поразился Миловидов. – Какие интересные вещи вы рассказываете! Ничего не поделаешь, быть миллионершей – рискованная профессия. Но с чего вы взяли, что это сделал я? Как бы несчастный инвалид провернул такую штуку? И зачем?

– Говоря «вы», я имею в виду вашу партию. Зачем вы это сделали, мне известно. Ради приближения социалистического рая, который вы только что столь заманчиво описали. Почему выбрали именно ребенка Хвощовой? А вот это, я полагаю, уже личное. В отместку за то, что она отсудила у вас деньги.

– Тоже еще нашли графа Монте-Кристо! Месть – мещанская мерихлюндия. Мы и не чаяли получить наследство. А то мы не знали, что в буржуазном суде всегда побеждают большие деньги. Расчет был, что мадам согласится заплатить отступные – не захочет трепать имя покойного супруга в прессе. Но у Алевтины Романовны оказались крепкие нервы. Неважно, скоро всё и так будет наше.

– Не виляйте! – рявкнул я. Переход от тихого голоса к крику тоже является психологическим приемом. – Я знаю, в чем состоит ваш план! Вам от матери нужны не деньги!

Видок тоже зарычал. Это ужасно развеселило Миловидова, он прямо зашелся хохотом.

– Ой, какой дуэт… Вам двоим на сцене выступать…

Но хохот перешел в сип, Миловидов вдруг схватился за бок, весь позеленел, заскрипел зубами.

– Дайте, дайте…

Он ткнул пальцем в пузырек. Вырвал его из моей руки, судорожно глотнул.