Он тебя не отпустит

Я домой хочу, Мурат.

— Если ты называешь домом — квартиру того упыря, то туда точно не поедешь.

— Ну, во-первых, это и моя квартира тоже, а во-вторых, по какому праву ты решаешь за меня?

— Потому что ты беременная моим ребёнком, котёнок. И я, естественно, буду решать, что для него лучше.

* * *Приехала доставка еды и мы с Муратом были вынуждены прервать наш разговор. Устроившись на высоком стуле за столом, я молча наблюдала за Шахиным, как он достаёт из контейнеров еду и раскладывает её по тарелкам. Выглядело всё очень вкусно, как и пахло, а потому мой желудок издал достаточно громкое урчание, а во рту стала собираться слюна.

— Прошу, — Мурат придвинул ко мне большую тарелку, на которой лежали запечённые на гриле овощи и говяжий стейк средней прожарки.

— Не буду.

А он взял меня за запястье, нежно погладил пальцами кожу и так посмотрел, что мурашки табуном поскакали по всей спине. Ну вот зачем он так делает, а? Я же сейчас растаю, и вся моя мнимая оборона предательски рухнет перед его обаянием.

— Катюш, ты злишься, обижена, но ребенок причем? Давай ты не будешь сейчас воевать и просто поешь, хорошо?

— Я дома поем, если ты так волнуешься, то отвези меня туда или же просто отдай мой мобильник, я сама вызову такси.

— Хорошо. Пообедаем и поедем.

— То есть, так легко, да? Отпускаешь?

— Еще чего, — ухмыльнулся Шахин. — Мы поедем вместе и с этого момента я тебя не на минуту от себя не отпущу.

— Что за собственнические замашки? Я не давала тебе такого права, помнится. Ну и, если ты забыл, то мы живём в свободной стране. Демократия у нас. А ты со своей диктатурой… — закатила глаза и руки на груди скрестила.

Шахин резко вскочил со своего стула и рванул ко мне. Крутанув стул, он развернул меня к себе лицом, и расставив руки по бокам от моих бедер, стал медленно приближаться. Я захлопала ресницами, ощущая участившийся пульс. Его лицо было так близко, что я легко смогла разглядеть каждую родинку, как и каждую морщинку. Чёрные глаза смотрели на меня пронзительно. До дрожи, до моих мурашек, бегущих по спине. Нет, это был не испуг, скорее волнение, какое-то дурацкое чувство, которое я думала, что уже никогда не прочувствую на себе.

— Кать, я не знаю, почему ты такая холодная, но обещаю, что растоплю твой лёд.

— Звучит, как угроза.

— Как обещание.

Он коснулся моего лица ладонью. Погладил скулу и стал спускаться вниз, к подбородку. Подушечкой большого пальца очертил округлый подбородок, а затем коснулся нижней губы. Я не выдержала и схватила Шахина за запястье.

— Перестань меня трогать, — выдала через зубы, а во взгляд вложила всё презрение, на которое была способна.

— Не нравится? — спросил он, выгибая темную бровь в дугу и искривляя уголки рта в подобие улыбки.

— Нет. Будущую жену свою трогай, а я чужая жена.