Он тебя не отпустит

 — Я…

— Нет, Катя, — мама решительно качнула головой. — Разбираться мы будем потом. Не плачем! Не паникуем! Сейчас делаем глубокий вдох носом, выдох через рот. Поняла? Давай попробуем вместе…

Я пыталась дышать, как учила мама, но не получалось. Вместо правильного дыхания я сжимала от боли кулаки и, кусая губы до крови, мычала как какой-то раненый зверь.

— Катя, Катя… — мама тряхнула за плечи, я открыла глаза и увидела перед собой не маму, а ЕГО. — Катя… Не отключайся. Говори со мной, доченька, — требовал голос мамы, но я почему-то проваливалась в пустоту.

17"

"Восемь часов настоящего ада! Я даже не знала, что бывает так больно. Когда всё закончилось, я пришла к выводу, что бабы всё-таки ведьмы. Мучаться, страдать, кричать, выть, орать, сжимать кулаки до беления пальцев, а потом услышать тоненький писк и обо всём разом забыть.

— Мам, у него твои губы, — моя первая фраза, сказанная маме после родов.

— Слава богу, — вздохнула мама и этот вздох был красноречивее тысячи слов, я отчетливо поняла все её эмоции. — Как вы?

Я заплакала. Мама тоже. Смахнув со щеки слезу, я устало улыбнулась, прижимая к уху телефон.

— Я лежу в родзале, а сыночка забрал неонатолог.

— Он…

— Ему пока будет лучше. Без меня, — еле выдавила из себя, а затем резко перескочила на другую тему: — а я вспомнила, мама. Представляешь?

— Что ты вспомнила, Катенька?

— Всё. Ко мне память вернулась.

Мама потянула паузу, а я тоже не знала, что сказать. Точнее, сказать хотелось очень много, но с чего начать?

— Я его никогда не прошу. И сына он не увидит! Я буду матерью-одиночкой и это решено.

— Кать, в тебе сейчас говорят эмоции, но они пройдут. Не горячись. Он отец и тебе этого не отнять.

— Защищаешь его? — хмыкнула я.

— Нет. Пытаюсь вразумить и успокоить тебя.

— А не нужно, мама. «Такое» в здравом уме не прощают. Он изначально обо всём знал, но продолжал врать. Нагло и бессовестно! И даже когда я увидела его с девушкой, он соврал! Он врал мне до последнего дня, мама!

— Кать, но ты же слышала новости. Возможно…

— Да пусть он умрёт, — сказала в сердцах и не подумав, но было уже поздно. — Я даже оплакивать его не буду.

— Что ты такое говоришь? — воскликнула мама. — Ты не можешь желать смерти другому человеку. Это очень большой грех, доченька!

— Грех — играть на моих чувствах и ломать мою жизнь. Зачем он так со мной? Я же ничего не просила. Ничего не требовала. Сам приехал. Сам забрал. Заставил уволиться и бросить всё… Ради чего, мама? Ради чего всё это было?

— Доченька, ну не надо сейчас об этом. Главное, чтобы вы с сыночком были здоровы и вас поскорее выписали из больницы.

— Я не могу, ма-ма. Не могу! Из-за него я всю беременность на нервах. Поэтому роды начались раньше срока и теперь сынок…

В горле застрял ком, я зашлась плачем.