Он тебя не любит(?) (СИ)

— Алена меняет фамилию на Бессонову, — Макар старался говорить спокойно, — таковы условия развода. А Демидовой была моя мать тоже… Эвочка, ты можешь остаться Ямпольской, если хочешь, если это так для тебя важно.

— Правда? — она подняла голову, ее глаза блестели. Точно, гормоны… — Ты не обидишься?

— Если только ты не попросишь меня сменить фамилию и стать Ямпольским. Отец не поймет.

Эва засмеялась и обняла его за шею. Макар медленно выдохнул, прижимая к себе любимую, и закрыл глаза, будто боялся спугнуть то, что кружило над ними, обволакивая и отгораживая от окружающего мира. Потому что наконец-то он вернулся домой.

Эпилог. Часть 1

Зарисовки— Пап, тут Макар приехал, мы гуляли в лесу целый день, на речку ходили, и он… в общем, мы… Я останусь у него сегодня, хорошо? — услышал Ямпольский звонкий голос дочери. Одновременно по вайберу пришло от Макара: «У нас все ок». И смайлик подмигивающий. Подмигивающий смайлик, матерь Божья… Ну не идиот?

— Конечно, Эвочка, оставайся, — он попрощался с дочерью и набрал старшего Демидова.

— Все, Рома, выдыхай, она согласилась, — Арсен сам выдохнул в трубку и услышал из динамика такой же нервный вздох. Он что там, крестится?

— Да знаю, Мак отписался, я как раз собирался тебе звонить. Ну слава Богу, а то я уже не знал, что думать.

— А что тут думать, раньше думать надо было твоему Макару, когда на выдре этой бессоновской женился. Весь в тебя, тебе вон тоже никак спокойно не жилось.

— Знаешь что, Эвочка она девочка хорошая, но эта твоя упертость… Вспомни, как ты кобенился, когда мы с тобой сталелитейный завод делили! Я уж думал, тебя заказать придется!

Они оба гневно задышали в трубки.

— Ладно, — первым опомнился Демидов, — Бог с ним, с заводом, это все нервы.

— Точно, — согласился Ямпольский, — не бери в голову. Кто старое помянет… В общем, до встречи.

Он отбился и с довольным видом откинулся на спинку кресла. Все хорошо, у них теперь все будет хорошо.

***— Ты Машку напугаешь, если будешь так кричать, — Эва рисовала пальцами узоры на его мокрой спине, а он продолжал целовать ее, захватывая губами нежную кожу. Будто пил с нее. Как он без нее жил? — Машка спит очень чутко.

— Я зашью нашу спальню звуконепроницаемыми материалами, как студию звукозаписи. Тебе не тяжело, Эвочка?

— Нет, — она потерлась носом о его грудь, и он поймал ее губы. — Мак, ты что, я еще не отдышалась!

— Просто лежи, я тебя сам целовать буду.

— Ты так второй день говоришь!

Вообще-то вторые сутки.

— Если хочешь спать, спи, моя родная, спи, Эвочка, а я не устал.

Он без нее устал, просто до смерти устал.

Они снова начали целоваться, переплетая пальцы, руки, ноги.