Он тебя не любит(?)

Он переживает, Макар, а ему нельзя, — Кравченко выпустил облако дыма и серьезно взглянул на Макара, — он недавно прошел у меня полное обследование. Все очень плохо, Мак, ты даже не представляешь, как. Сердце ни к черту, истаскалось, лохмотья одни, а не сердце. Я настаиваю на операции, но ты знаешь Романа, он еще упрямее тебя. Вы, Демидовы, как Китайская стена, не сдвинешь!"

"Макар хмуро смотрел в сторону, избегая взгляда Кравченко, но тот задумчиво курил, глядя на темнеющее небо.

— Ладно, я поеду, спасибо, что откачали, — Макар сделал шаг по ступеньке вниз, а потом обернулся: — И что об отце сказали, тоже спасибо. Я навещу его. Обещаю.

— Навести, — тот затушил сигарету и посмотрел в упор, — смотри только, не тяни, как бы не опоздать.

Макар сел за руль с тяжелым сердцем. Весть о старшем Демидове оказалась довольно неожиданной, он чуть было не направил свой Феррари в сторону отцовского дома. Но оставалось еще одно незаконченное дело, и Макар забил адрес в гугл-карту.

Дом, где снимала квартиру Эвангелина, он нашел очень быстро, дверь открыла тощая рыжеволосая девчонка усеянная таким количеством веснушек, что Макар в жизни столько не видел.

— Эва дома? — спросил он, на всякий случай ставя ногу в проем, чтобы та не вздумала захлопнуть дверь перед его носом.

— Она спит, — ответила девчонка, — а вы случайно не Макар?

— Случайно он, — Макар аккуратно, но твердо отодвинул рыжеволосую девушку и ступил на порог.

— Эвочка, это к тебе, — побежала рыжая в комнату, и Макар последовал за ней.

«Эвочка… Надо же…» Она сидела на кровати, поджав ноги, и исподлобья смотрела на вошедшего Макара. Спала или не спала, но то, что проревела полдня, к бабке не ходи. Глаза красные, на щеках такие же красные пятна. Испуганная. Растерянная. Молоденькая… Девочка…

Макар развернул подружку и выставил из комнаты, плотно прикрыв дверь, а потом подошел и присел возле кровати. Он бы взял ее за руку, если бы не опасался, что ему задвинут ногой в челюсть. Спросил и задержал дыхание.

— Эвочка! Скажи, я тебя изнасиловал?

Она распахнула свои и без того большие глаза и непонимающе уставилась на Макара.

— Н-нет, ты что, конечно же нет.

Он прикрыл ладонью глаза. С души свалилась та самая Китайская стена, которой тыкал ему сегодня Кравченко.

«Все Уезжай, Макар. Узнал, что хотел, и езжай».

Но он никуда не поехал. Поднял голову и посмотрел на жавшуюся в углу кровати девушку. Внутри все стенало и завывало — уезжай, идиот! — однако что-то там же внутри, только глубже, удерживало. Он смотрел на ее сжатые коленки, прикушенную губу, судорожно сплетенные пальцы и чувствовал, как кровь начинает разгоняться по венам.