Он такой один

— Значит, это он тебя вытащил вчера?

— Он хочет, чтобы ты к нему села.

Я снова была в центре внимания, которого совсем не хотела. Зато девчонки раскрылись — все все знали. Я так и думала. Но идти к Князеву и его своре я точно не собиралась. Потом, отдельно еще раз скажу ему «спасибо», но не при уйме народа в столовке.

Наша очередь медленно приближалась к открытым витринам, я увидела пиалушки с салатами. Но взять ничего не успела. Прямо перед моим носом вдруг возникла мужская рука. Я возмущенно обернулась и тут же захлопнула уже приоткрывшийся рот.

Передо мной стоял Архангельский. В джинсах и черной водолазке. На меня он не смотрел, взял с витрины оливье и поставил его… на мой поднос! А потом, не говоря мне ни слова, взял в руки и сам поднос. Мой! И пошел себе дальше. Я на автомате дернулась за ним. Не оборачиваясь, он спросил:

— Что там еще было? Гречка?

Я смотрела на его широкую прямую спину и ничего не понимала. Но на всякий случай буркнула в ответ.

— Да.

А Илья уже просил женщину на раздаче дать ему тарелку с гречкой. И да, все это без очереди. Но его никто не останавливал. Как и меня.

— И, разумеется, вишневый компот.

На этих словах я зажмурилась на секунду. Может, сбежать, пока он меня им не облил? Я обернулась к девчонкам, которые выпучив глаза наблюдали за этой сценой. Тоня смотрела на мою кремовую блузку и явно думала о том же, что и я.

Архангельский тем временем стоял на кассе и оплачивал еду. Я по-прежнему ничего не понимала, но уже злилась на себя, что вышла из очереди и поплелась за ним. Надо было остаться с девочками. Ну стрельнул он у меня поднос…

— Пошли!

О, нет! Только не это! Я чуть не застонала сквозь зубы. Ну что ты ко мне привязался?! Илья стоял рядом с таким видом, что вот-вот опрокинет на меня всю еду, если я хоть что-то сделаю не так.

— К-куда?

Вместо ответа Архангельский пошел в центр зала. А я — за ним. Когда мы поравнялись со столом Князева, Виктор бросил на меня такой уничижительный взгляд, будто я ему обещала почки, печень и селезенку, но посмела кинуть. Я нервно поправила волосы и еще крепче впилась руками в ремни рюкзака. Часто так делаю, когда психую. Я старалась не отвлекаться, смотреть только на черную спину Архангельского, но чувствовала, что на нас сейчас таращится вся столовка. Все ждут, что будет дальше.

И я тоже ждала.

Наконец Архангельский снова скомандовал:

— Садись!

За столом, на который он поставил мой поднос, сидел какой-то щуплым парень в очках. Он опасливо посмотрел на звезду универа и быстро-быстро дожевал свою котлету. Когда я села, его уже не было за столом. Зато напротив меня сидел Архангельский. Его серые глаза смотрели без капли снисхождения, у Князева взгляд и то был намного теплее.