Он придет

– Постарайся как следует.

Крюгер действительно постарался. Лично меня он убедил. Я надеялся, что и Тоула тоже. Он дал мне знать, что разговор закончен, выразительно подвигав глазами вверх и вниз. Я повесил трубку и заставил его поговорить по телефону еще раз – с охраной Ла-Каса, чтобы подготовить приезд доктора.

– Ну, как вышло? – спросил Крюгер, когда закончил.

– Бурные продолжительные аплодисменты.

Как ни странно, это вроде ему польстило.

– Скажи-ка, Тим, нос у тебя нормально дышит, не заложен?

Вопрос его не напряг.

– Отлично, – выпалил Крюгер, не задумываясь. – Я никогда не болею.

Он произнес это с привычной бравадой атлета, который убежден, что регулярные тренировки и крепкие мускулы гарантируют бессмертие.

– Хорошо. Тогда это тебя не побеспокоит.

Я запихал ему в рот полотенце, не обращая внимания на взбешенные придушенные звуки из-под махровой ткани. Осторожно отволок его в спальню, опустошил шкаф от всего похожего на инструменты или оружие и запихал его внутрь, втиснув, как тесто в форму, в тесное пространство между стенками.

– Если мы с ребенком выберемся из Ла-Каса целыми и невредимыми, то я сообщу полиции, где тебя искать. Если нет, ты наверняка задохнешься. Хочешь еще что-нибудь мне сказать?

Мотание головой. Умоляющий взгляд. Я закрыл дверцу и придвинул к ней тяжелый комод. Засунул револьвер обратно за пояс, закрыл все окна в квартире, задернул занавески в спальне и закрыл дверь, заблокировав двумя придвинутыми друг за другом креслами. Перерезал телефонный провод кухонным ножом, задернул занавески, стерев вид на океан, и напоследок еще раз оглядел помещение. И, удовлетворенный, вышел за дверь, крепко ее захлопнув.

Глава 28

«Севиль» ехал, но дергано – результат гран-при с Холстедом. Кроме того, «Кадиллак» был слишком приметным для моей задачи. Я оставил его на стоянке в Вествуд-Виллидж, прошел пешком два квартала до недорогой прокатной конторы и взял там темно-коричневую японскую малолитражку – одну из этих угловатых коробчонок из формованного пластика, обернутых предположительно металлической скорлупой. Понадобилось пятнадцать минут, чтобы протарахтеть на ней через пробки с одного конца городка на другой. Заехав на парковку «Буллокса»[117], я убрал ствол в бардачок, запер машину и отправился за покупками.

Купил пару джинсов, толстые носки, туфли на мягкой резиновой подошве, темно-синий свитер с высоким горлом и ветровку того же темного оттенка. Все в магазине было с пластиковыми охранными бирками, и девице за стойкой понадобилось несколько минут, чтобы освободить от них одежду после того, как она приняла деньги.

– Мир прекрасен, – пробормотал я."

"– Если вы думаете, что это плохо, то у нас дорогие вещи – кожа, мех – вообще заперты на ключ.