Он придет

 – Пусти! Ничего я не знаю!

– Твоя родная сестра, – напирал я. – И ты продал ее убийцам, чтобы словить кайф…

– Пжалста, мистер. Пустите.

– Нет, пока ты не заговоришь. У меня нет времени долго с тобой валандаться. Мне нужно знать, где пленки. Если сейчас же не расскажешь, я отведу тебя домой, привяжу в углу и оставлю ломаться. Почувствуй, как тебе сейчас хреново, Рафаэль. И прикинь, насколько хреновей будет.

Парень съежился.

– Отдал одному чуваку, – заикаясь, проговорил он.

– За сколько?

– Не за деньги, мужик. За ширево. Он дал мне ширева. На неделю хватило. Хорошее ширево. А теперь пусти. У меня встреча.

– Кто был этот парень?

– Просто какой-то чувак. Англо. Вроде тебя.

– Как он выглядел?

– Не знаю, мужик, не могу соображать нормально.

– В углу, Рафаэль. Привяжу.

– Лет двадцать… пять или шесть. Низенький. Коренастый такой, крепкий. Накачанный. Светлые волосы, на лбу челка, о’кей?

Он описывал Тима Крюгера.

– А он сказал, зачем ему нужны кассеты?

– Он не говорил, мужик, а я не спрашивал. У него было чумовое ширево, ты понял?

– А ты не поинтересовался? Твою сестру прикончили, а ты не поинтересовался, почему какой-то чужой дает тебе дурь за ее кассеты?

– Эй, мужик, я не интересовался и не интересуюсь. Я ничего не думаю. Я просто падаю. Ща совсем упаду. Меня ломает, мужик! Псти!

– А твой брат знает про все это?

– Нет! Он меня убьет, мужик! Ты мне делаешь больно, но он меня просто убьет, поэл? Не говори ему!

– Что было на тех кассетах, Рафаэль?

– Не знаю. Я их не слушал, мужик!

Я из принципа отказывался ему верить.

– В угол. Привяжу. На просушку.

– Там была просто какая-то детская болтовня, мужик, клянусь! Я целиком не прослушивал, но, когда тот чувак предложил мне за них ширева, я немножко послушал перед тем, как отдать. Просто какой-то ребенок говорит с моей сеструхой. Она слушает, потом говорит: рассказывай еще, и он опять говорит.

– Про что?

– Да не знаю я, мужик! Там дальше пошло тяжело, ребенок плачет, Илена плачет, я и выключил. Я не хочу ничего знать.

– Из-за чего они плакали, Рафаэль?

– Не знаю, мужик; типа как кто-то обидел того мальчишку… Илена спрашивает, не обидели ли его, а он говорит, типа да, она плачет, ребенок тоже плачет…

– Что еще?

– Это всё.

Я так тряхнул Рафаэля, что у него стукнули зубы."

"– Если хочешь, чтобы я повторил, я могу повторить, мужик, но больше я ничего не знаю! – выкрикнул он, всхлипывая и хватая ртом воздух.

Я подержал его на расстоянии вытянутой руки, потом отпустил. Он недоверчиво посмотрел на меня, скользнул вдоль стены, найдя место между «Шеви» и ржавым фургоном «Додж». Не сводя с меня глаз, вытер нос, пролез между двумя машинами и бросился бежать без оглядки.