Он - моя тайна

— Мам, вы с папой из-за этого разводитесь? Потому что я не родной?

— Нет, конечно! Что за глупости! Папа всегда знал. Бабушка тоже, но это не мешало ей любить тебя. Так будет и сейчас! — затем тяжело вздохнула. — С папой мы расходимся, потому что больше не любим друг друга.

В Женину любовь я больше не верила, это скорее одержимое желание иметь. Все что было во мне умерло. Оно умирало с каждым подлым поступком, последним гвоздем стало похищение Матвея. Женя знал, что это самое болючее для меня.

— А как ты смотришь на то, чтобы махнуть к бабе Тане недели на три в Сочи?

— Было бы круто, — ответил, но прежнего энтузиазма не было. Обдумывает услышанное, деточка моя.

— Я люблю тебя, сынок.

— А я тебя."

"Уже поздно вечером, когда Матвей и Пончик улеглись, я позвонила Барсову.

— Привет, Дина, — он был рад меня слышать, а вот я нет!

— Пожалуйста, избавь нас с сыном от истерик твой любовницы, лк?

— Что? Не понял?

— А что понимать! — грубо оборвала. — Твоя мачеха и любовница, которую ты трахал и трахаешь, приехала ко мне домой и напала на моего сына! Барсов, какой же ты мерзкий. Ненавижу тебя. Всех вас ненавижу. Предатели! — и отключилась.

Я выдохнула и вернулась на кухню. Выговорилась! Понятно, что он теперь не слезет, может даже через суд начнет требовать признание отцовства, но пусть знает, что между нами лично все кончено. В моей жизни больше не будет двуличный подлецов!

Глава 40

Макс

— Вот так раз, — проговорил и снова набрал Дину. Ну, конечно, теперь она трубку не брала!

Я понял ровно половину из сказанного. Неужели это белобрысая тварь осмелилась причинить вред ребенку? Матвею! Моему сыну! Как она вообще про него узнала? Черт, я думал опасаться нужно Савина, но в моем кругу тоже не здоровые личности имелись. На него попросил дядь Толю нарыть все, что есть. Хотел еще охрану возле дома Дины поставить, но побоялся, что не одобрит. Зря. Очень зря.

Я только одного не пойму, с чего Дина взяла, что сплю с мачехой? Это же полный пиздец. Вранье. Стопроцентная провокация. Но Дюймовочка поверила… А ты?

Внутренний голос, как всегда, на страже. Да, я идиот. Тоже сначала верю в плохое, обижаю, а потом анализирую и локти кусаю. Пора исправлять эту порочную практику! К Дине поеду. А с сучарой старой позже поговорю. Так поговорю, что мало не покажется.

Было уже одиннадцать вечера: дороги пустые, слепые фонари освещали мои страхи, фары разрезали ночь. Я остановился возле кирпичной двенадцатиэтажки, из машины выпрыгнул и… замер возле домофона. Не впустит же, а мне так надо! Да и поздно уже, Матвея будить не хотел. Черт!

Я снова позвонил Дине, ответа ожидаемо не получил. Подождал десять минут — никто в подъезд не заходил и не выходил. Обошел дом, осмотрел: старенький, окна на лестнице еще с деревянными рамами и настоящими стеклами.