Он меня погубит

– А вы требовательная, юная леди, – проговорил мистер Кларк.

– Ненасытная до искусства, – улыбнулась я.

– Сама напросилась, – шепнул Марк, помогая выйти в фойе.

– Ты тоже, – я обвила его локоть. – Я не говорила, что познала новую технику? «Секс в мозг» называется.

– Я за это не платил.

– Это бонус: покупаешь женщину, будь добр и ее тараканов принять.

Мы проходили мимо портьерной сборки, скрывавшей вход в какое-то подсобное помещение. Марк потянул меня туда, плечом надавливая на дверь: плотная темнота поглотила, и я тут же оказалась прижатой к мощному телу.

– Думаешь, легко было смотреть, как ты течешь и кончаешь, моя маленькая мышка? – Марк запустил руку под юбку и жарко погладил меня между ног. Я через белье сжала каменный член, находя горячие губы. Он целовал меня, вжимаясь жесткими бедрами, нетерпеливо сминая грудь, но когда попытался развернуть, прогнуть под себя – я вырвалась, ускользая.

– Никакого сладкого, мистер Нортман. Моя дырочка уже занята, – возмутительно бесстыдно шепнула я. – Ждите своей очереди, – и, нащупав ручку, вышла из подсобки. Пусть помучается своим стояком!

Второй акт прошел как в тумане: Марк атаковал меня вибратором, не доводя дело до конца, и изводил тонко завуалированными пошлыми намеками, заставляя то краснеть, то бледнеть. Все же я в этом деле не настолько поднаторела, зато удачно практиковалась. Ужин прошел в том же ключе: мы пытали друг друга, не жалея, и я впервые почувствовала себя на равных в словесных дуэлях с цинично-саркастичным Марком. Правда, он не ставил задачу уничтожить меня замечаниями, а мог бы, если бы хотел – это ему особенно хорошо удавалось. Надеюсь, я никогда не прочувствую этого на себе.

Если вечер мы провели, используя рот по назначению, то ночью мы не обменялись и парой фраз, кроме технических моментов. Я вымотанная упала на кровать и заснула, едва почувствовав подушку под головой и прохладное одеяло, наброшенное на покрытое сладостной испариной тело."

"Не знаю, что меня разбудило, но когда провела рукой по кровати, надеясь уткнуться в крепкое плечо своего ненасытного черногривого льва, обнаружила, что в постели я одна. Мне сразу стало страшно. Я вообще пугалась оставаться в Штатах одна. Когда рядом Марк – мне нечего бояться. Но в одиночестве накатывали страхи: меня заберет отец или Билл, и я снова перестану жить, буду только существовать, если вообще буду, после моего публичного грехопадения. Они способны на все: убили Грея, избавились от мамы, что-то сделали с Марком. Я не знала, что именно, но это его поменяло. Прошло пять лет – это мог быть просто возраст, да и не знала я его, по сути, но сердце подсказывало, что это время Марк Нортман, сын успешного бизнесмена, ломался и закалялся.