Он и Я

Да и… Сдался мне этот спектакль, когда рядом ОН.

— Все равно половину додумаю. Я и при зрительном восприятии так делаю, а без него — и подавно.

Ну что это за ответ? С легким флером пренебрежения и жирнющим слоем равнодушия. Кушай, Катерина, подавись!

Чем холоднее Тарский со мной обращается, тем сильнее зреет во мне желание подорвать его самообладание. Хоть на минуточку… Да хоть на три секунды!

— Ты сексом как любишь заниматься? Что тебе нравится?

Едва последний вопрос соскальзывает с моего бедового языка, Таир рывком сдергивает меня с кресла.

— Мамочки… — пищу инстинктивно, ощущая, как больно впиваются в шею сзади его пальцы.

Зажмуриваясь, готовлюсь шмякнуться лицом об пол. Но Тарский как-то быстро меня проворачивает и подхватывает обратно, когда я уже носом о жесткий ковер чиркаю. Следующий рваный выдох произвожу уже ему в лицо. Прочесываю жилетом белеющую в полумраке мужскую рубашку. Инстинктивно пальцами в каменные мышцы плеч впиваюсь. Только после этого полностью осознаю физическое положение своего тела — сижу на Таире верхом.

— Зачем спрашиваешь? Есть конкретное предложение?

Почему я слышу в его голосе угрозу?

Крупная ладонь соскальзывает мне на спину и, надавив между лопатками, толкает корпус вперед. Воздух из груди выбивает. Когда его дыхание чувствую, желаю вдохнуть. Втянуть поглубже. Только не могу. Легкие не раскрываются.

Понимает ли он, как действует на меня? Тело жаром вспыхивает и, вразнос с этим, мурашками покрывается. Я, конечно, вдыхаю, но так бурно и неосторожно, что сходу голова кругом идет.

Смущенно отмечаю, как между ног обильно увлажняюсь. Хочется потереться об Тарского.

— Я… Да… Да-а… Я кое-что умею, — пытаюсь казаться опытной.

Знать бы, что именно, черт возьми!

Недавно мне попался эротический роман, где довольно подробно описывался половой акт. Я эту сцену так и сяк вертела, и все равно не смогла визуализировать происходящее. Решила, что нужно бы увидеть, а как раздобыть порнокассету еще не придумала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Почему мне кажется, что ты в очередной раз нагло врешь?

— Нет. Не вру, — заверяю слишком яростно. Да, «шапка горит». Хорошо, что видим только очертания друг друга. Не заметит, что я красная, как бабушкин венгерский ковер. — Хм… Так… А что тебе нравится?

Упорно допытываюсь не только затем, чтобы отвлечь. Действительно знать хочу.

— То, что мне нравится, тебе делать нельзя.

Голос и посыл вмиг мой пыл остужают. Тот же эффект достигнуть можно, лишь вывалив на голову ведро снега.

Нет, так дело не пойдет.

— Я думаю… Считаю, ты должен меня поцеловать! — выпаливаю неожиданно нахально и требовательно. Таир молчит.