Он её ад

Его взгляд все так же был на мне и черные глаза сейчас казались еще более темными. Словно бездны.

— Убери руки, Грейс. Я хочу посмотреть на тебя.

— Ты и так смотришь. И видишь даже больше, чем должен.

Я чувствовала себя до жути неловко, но в этот момент это отходило на второй план. Куда более важными казались воздух, почему-то ставший до невозможности жарким, и обжигающие всполохи, бегущие по телу в тех местах, на которые сейчас смотрел Яагер.

Он поднял голову и наши взгляды встретились. Воздух заискрился и, казалось, разряды тока прошлись по коже. Будоража и взвинчивая. Разрывая это мгновение в клочья и, прежде чем я что-либо поняла, Матиас оказался рядом. Подхватил меня под попу и, до покраснения сжимая ее ладонями, поднял меня на руки. Буквально вдавливая меня в стену своим телом, он набросился своими губами на мои.

От мокрой плитки тянуло в спину холодом, тело же Яагера было словно из огня.

Вода лилась на нас сверху, и из-за того, что я сжала пальцы на плечах Яагера, чтобы не упасть, я чувствовала, как струйки бегут по моему лицу, и попадают в нос, заставляя задыхаться. Не было возможности сделать ни единого глотка воздуха или что-то произнести: Матиас не давал мне ни секунды передышки, целуя и проникая горячим языком в рот, будто вынуждая ответить.

Одежда на нем промокла за секунды. С каждым его вздохом, в те моменты, когда его тело вжимало меня еще сильнее в стену, мне казалось, что мы и вовсе оба обнажены. От этой мысли сердце дрогнуло и пустилось в лихорадочный бег, а паника ясно полоснула сознание.

Этого не должно происходить.

Мало того, что Яагер держит мое полностью обнаженное тело на руках, и я отчетливо ощущаю, как его пальцы впиваются в кожу моих бедер, так еще все происходит в общей душевой. Шум от льющейся воды почти полностью заглушает звуки, и я даже могу не услышать чье-то приближение. Вот это будет картина, если какой-нибудь студент вздумает встать пораньше и принять душ.

Поэтому я резко отдернулась, и больно ударилась затылком об плитку, зашипев. Испугавшись, что Яагер как обычно проигнорирует мои слова, я резко подняла руку и закрыла ладонью ему рот, останавливая.

— Матиас. Стой. — мой голос звучал неестественно. Из-за того, что меня била мелкая дрожь.

Я не понимала, от чего больше нервничаю — из-за того, что не знала мыслей Матиаса и что он намерен здесь и сейчас сделать, или от того, что эффект его прикосновений и яростного поцелуя был сродни легкому опьянению. Я хорошо помнила, как во время болезни сосед принес какое-то лекарство, которое оказалось ничем иным, как обычной настойкой на травах. И по ошибке приняв его, я в тот вечер чувствовала, будто мое тело превратилось в мягкий, податливый воск, а все ощущения обострились в разы.

Как и сейчас.

Яагер смотрел на меня, ожидая, что я продолжу.