Он её ад

— Я никогда тебя не оставлю, — Матиас сильнее укутал меня в одеяло и после этого обнял. Так холод его куртки не соприкасался с моей кожей.

Его объятия успокаивали и постепенно мне становилось легче.

— Грейс, посмотри на меня, — Яагер поддел пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. — Ты собралась плакать?

— Нет, — солгала, пытаясь отвести взгляд. Но моя ложь была настолько очевидной, что я не сомневалась в том, что Яагер в нее не поверил.

Он подхватил меня на руки, после чего сел в кресло, а меня усадил к себе на колени. Так еще труднее было спрятать взгляд, хоть и очень сильно хотелось это сделать. Сейчас мне было очень неловко.

— Я никогда не уйду, но, если бы я это сделал, ты должна была бы злиться, а не плакать.

Я разомкнула губы, но не нашла, что ответить, а Матиас, вновь меня обнял, после чего наклонился к моему уху:

— Ты слишком много сомневаешься в себе, а я не хочу, чтобы ты давала себя в обиду. Сейчас говорю не только про себя. Про всех. Когда мы вчера разговаривали про твоих родителей, я заметил, что ты, как должное принимала то, что отец тебя бил.

— Он волновался за Коена и думал, что я предаю семью.

— Не нужно, Грейс. Тому, что он делал, нет оправданий. Тем более, не думаю, что твой отец только тогда поднимал на тебя руку. Или я ошибаюсь?

Я против воли поерзала и все же отвела взгляд в сторону.

— Куда ты ходил так рано?

— Не переводи тему разговора. Грейс, пожалуйста, ответь на мой вопрос."

"Я шумно выдохнула и некоторое время все еще сомневалась. Это была та тема, которую я не хотела затрагивать, но в итоге, пусть и с трудом, но кивнула.

— Бил. За плохие оценки, или, если я что-то делала не так. Но не сильно. Синяки почти никогда не появлялись.

Матиас провел ладонью по моей спине. Будто бы успокаивал, а я только в этот момент поняла, насколько сильно была напряженна.

— Никогда не ищи оправдание боли, которую тебе причиняют другие. Злись, когда с тобой поступают плохо. Если бы я ушел, оставив тебя тут одну, заслуживал бы я твоих слез?

Я вновь не знала, что ответить, а Яагер, прикоснувшись своим лбом к моему, опять скользнул ладонью по спине.

— Я сейчас скажу одну эгоистичную вещь. Я рад, что ты переживала из-за того, что я мог уйти. Годами я считал, что ты не будешь моей и, черт, я счастлив видя, что ты начинаешь отвечать мне взаимностью. Куда хуже было бы, если бы ты была рада моему уходу, — на губах Матиаса появилась еле заметная улыбка, которая веяла горечью. — Но видеть тебя подавленной и практически плачущей невыносимо, — он прикоснулся к пальцам той руки, которая была скована в гипс. Поднял ее и губами коснулся костяшек. — Я сделал с тобой то, что никогда себе не прощу.