Армагеддон: Омнибус

Ствол прогибался и дрожал под его мощной поступью, пока он сокращал расстояние между собой и штурмовиком.

Юма приземлился за спиной быстрого врага, его цепким когтям не хватило считанных сантиметров. Но пока убийца уворачивался от крута, огрин широко развёл руки, собираясь схватить предателя и прижать к стволу.

Хеллган выстрелил. Затылок Курна вылетел в брызгах крови, костей и мозгов, но убийца опять опоздал. По инерции телохранитель продолжал двигаться вперёд, он сделал ещё три спотыкающихся шага, а затем неуклюжий труп огрина врезался в штурмовика.

Крут снова атаковал, но столкнувшийся с уже мёртвым Курном снайпер потерял равновесие и поскользнулся на мокром после дождя мхе. Сжав друг друга в объятиях, убийца и рядовой КГА, оба мёртвые — или всё равно, что мёртвые — камнем полетели в зияющую пропасть. Они падали три секунды, прежде чем их поглотила река.

Ксенос-следопыт замер, сжимая оторванный кусок чёрной униформы и всматриваясь через край импровизированного моста."

"На охотников взвода опустилось ошеломлённое спокойствие. Считая телохранителя Тремейна, они потеряли троих, снайпер упал в бурный поток вместе с огрином. Смерть пришла неожиданно и яростно, и собрала дикий урожай, хотя она оказалась и не из Зелёнки, которая, в конечном счёте, была всего лишь ещё одним театром военных действий на Армагеддоне. Но лейтенант остался жив, сидя в шоке посередине моста, как остались живы и остальные. Покушение провалилось, и как всегда прагматичный сержант собирался закончить задание.

— Срежьте его, — нахмурившись, приказал Бориско, указывая на безвольно висевший труп Мазурского. — Нам ещё есть, чем заняться.

Четырнадцатая глава

Воля Императора

Сумеречные тени тропического леса сменились ярким солнечным светом. Далеко на западе небо всё ещё оставалось зловеще-красным и пасмурным, но прямо над Храмовниками солнце палило как никогда. Авточувства визора Ансгара приспособились к резкой перемене освещения, и представшая перед ним картина оказалась ему отлично знакома.

В центре заросшей саговниками поляны лежало покрытое мхом дерево, в его гнилой коре зияли дыры от пуль. На чёрных стволах окружавших поляну деревьев также виднелись следы боя.

Саженцы были расщеплены каким-то оружием, а цикады взорваны очередями пушечного огня. Уцелело всего одно первобытное растение. Глинистую почву поляны перемешали ноги в ботинках. В изрытой земле виднелись глубокие следы когтей. Стояла неестественная тишина: жуткая и тревожная.

Всё вокруг свидетельствовало о том, что здесь под пологом джунглей, среди саговников, вели жесточайший бой. И словно подтверждая этот факт, между слегка покачивающимися листьями папоротников и упавших квой лежали мёртвые.