Армагеддон: Омнибус

Ансгар рассказал о кратере, богохульном круге камней и открывшемся портале в варп — обо всём.

И теперь спустя день и ночь в экваториальных джунглях они пришли сюда, а чемпион стоял в стороне от остальных, словно отвлёкся и погрузился в беспокойные мысли.

— Братья, — начал Вольфрам, обращаясь к рыцарям, — мы немного отдохнём здесь. Давайте проведём это время в молитве, дабы Император или примарх взглянули на нас и подтвердили, что мы на правильном пути.

Это был предлог: всё ещё оставались следы, что рота Герхарда прошла здесь, а следы Адептус Астартес никак нельзя было спутать с необузданным движением зелёнокожих. И дело было не в сомнениях капеллана, что Император и Рогал Дорн даруют своим праведным слугам необходимое наставничество, когда оно им потребуется. Просто, прежде чем истребительная команда двинется дальше, он хотел снова поговорить с избранным Императора.

Пока остальные Храмовники наслаждались несколькими минутами отдыха после трудного марша — замедленного тяжёлым густо заросшим ландшафтом и неторопливо шагавшим братом Джеральдом — лидер и духовный вдохновитель отряда пересёк голую скалу и встал рядом с Ансгаром, который наблюдал за бесконечными джунглями.

— Брат, ты выглядишь обеспокоенным, — произнёс он. — Что тебя тревожит?

Чемпион тяжело вздохнул. Это был вздох полный вины и переживаний. И сомнений, чего так боялся капеллан.

— Это видения, ведь так?

Ансгар повернулся и посмотрел на исповедника. На его лице читалась тревога."

"Воин-жрец в последнее время видел Ансгара в шлеме и доспехе веры, как чемпиона Императора, поэтому ещё не привык к его новой внешности. С тех пор как он стал проводником божественной воли Императора, Ансгар уделял ещё больше внимания покаянию. Часть этого раскаяния проявилась в том, что после уничтожения фабрики гаргантов он побрил голову.

И только после того, как остатки роты Адлара вернулись на “Божественную Ярость” на орбиту разорённой войной планеты и апотекарий Блиант занялся братьям, оценивая тяжесть ран, чтобы медики позаботились о полном выздоровлении, случилось новое ужасное открытие. Во время титанического поединка с Моркруллом Гримскаром тяжёлый удар силовой клешнёй пришёлся на визор шлема и стоил Ансгару правого глаза. Рубцовая ткань вокруг недавно имплантированной аугметики всё ещё была розовой и тонкой.

Религиозная посмертная маска капеллана — зловещий череп momento mori — бесстрастно смотрел на Ансгара.

— Помолитесь обо мне, отец, — произнёс он, используя официальное почётное обращение к Вольфраму. Несмотря на глубокий бас, он был похож на взволнованного ребёнка.

— Помолиться о тебе, сын мой? Но я всегда молюсь о тех, чьи души находятся под моей опекой, — ответил капеллан.