Армагеддон: Омнибус

Стало видно поле битвы в огромном тихом лесу, где взболтанная грязь перемешалась с гниющей растительной мульчей. Здесь не было слышно ни криков животных, ни трелей птиц. Землю покрывали тела Чёрных Храмовников, а закрытый контейнер, запечатанный печатью со спиралью апотекариона, наполовину утонул в грязи.

Серые и увядшие стволы деревьев, всё ещё цеплявшиеся за неестественную жизнь и искривившиеся самым причудливым образом; инопланетное вторжение стало абсолютным проклятьем даже для самой сильной и энергичной жизни, словно в джунглях пустила корни физическая порча.

Крутой подъём пролегал по почти гладкому утёсу, неистовый поток грязно-жёлтой воды низвергался со стометровой высоты.

Бушевавший шторм непередаваемой неестественной мощи был похож на какое-то изголодавшееся дикое животное, ураганной силы ветер кромсал и отрывал листья и даже ветви деревьев. Жирные маслянистые капли дождя были вязкими словно кровь, как если бы сами небеса получили жестокую рану."

"Изображения сменяли друг друга, вместе с ними хлынул шквал полузабытых воспоминаний и наполовину вспомненных событий, иногда перекрывающих или размывающих друг друга. Он шатался от потока хаотичных видений и стробирующих вспышек света, как при лихорадке. Бредовые галлюцинации. События, пережитые его боевыми братьями, а не им. Опыт и деяния, которым только предстояло произойти. Рогатые перекошенные лица. Мерзкие статуи, разукрашенные кровью. Менгиры с зубчатыми наконечниками, устремившиеся в разбушевавшееся небо подобно когтям. Свирепые лающие люди с пеной у рта и похожие на обезумевших гончих.

Видение конца света. Видение самого ада.

А затем безумное видение поглотило его.

Он слышал, как бьются оба сердца, монотонно отдаваясь в ушах. Становясь всё громче, громче и громче, пока…

Они не остановились.

Брат Ансгар остановился перед готическим арочным входом в боевую часовню “Божественной Ярости”. Точно также он стоял перед ним в прошлый раз, когда несколько часов спустя рота Адлара получила приказ выдвинуться на соединение с титанами в Хеллсбриче.

Он волновался ничуть не меньше, чем тогда. Волнение сменилось решимостью и непоколебимой смелостью.

С потолка сводчатого зала на цепях свисали жаровни. От аромата тлеющего в них ладана кружилась голова.

С благоговейной гордостью чемпион перешагнул древние камни порога, стараясь дышать спокойно и заставляя сердца биться медленнее — столь сильно переполняли его ревностный трепет и желание обрушить гнев Императора на врагов ордена.

Он целеустремлённо шагал мимо затенённых ниш со статуями, украшенных красивой резьбой мраморных колонн и пылавших золотым огнём канделябров. В их пламени дым жаровен казался неземным.