Армагеддон: Омнибус

На юге пустыни продолжал бушевать радиационный шторм, вычищая то немногое, что сумело выжить, но как космические десантники и думали, и как Исендур и предсказал, опасность миновала.

Покинув обломки корабля, рыцари не стали медлить. “Эскалибур” парил над стеклянной равниной и двигался впереди бегущих астартес, ведя их к освещённому восходом восточному горизонту.

Они не услышали первую серию взрывов аккуратно установленных технодесантником зарядов, зато ощутили колебания застывшего песка под ногами. Произошедшее потом не оставило никаких сомнений, что Исендур успешно выполнил задание.

Часть долины, где скиталец попал в ловушку как муха в янтаре, раскололась и в тёмно-синее небо взметнулись гейзеры искрившегося белого света. Жидкий огонь и дым вырвались из пробоин в корпусе разбившегося судна, издав демонический рёв, который пронёсся по равнине до далёкого моря дюн.

Пока Храмовники продолжали бежать, земная кора раскалывалась и разрушалась. В стекле появились огромные зигзагообразные трещины. Остатки огромного скитальца провалились в ущелье. За пятьдесят лет химическая эрозия вымыла песок и почву под застывшими силикатами. Осталась всего лишь оболочка над сетью старых каньонов и пустот. Огонь из неровной впадины величиной в несколько гектаров сменили клубы чёрного дыма.

Обломки “Загграскара” перестали существовать — их поглотила разгневанная планета в отместку за злодеяния орочьих орд Газкулла.

Одержавшие победу Храмовники успели покинуть погибавшую долину. Позади них огромное стекло раскололось и провалилось в бездну. Воинов Императора ждала иная судьба.

Одиннадцатая глава

Судный день

“Владыка войны” величественно шагал сквозь ночь, мерцая в свете тысяч крошечных огней. Казалось, что Император сбросил звёзды с тёмного неба на “Тираннуса”, дабы окутать титана саваном и благословить священный поиск. Огромные лучи прожекторов освещали пустыню, отмечая путь колосса по пепельным дюнам.

Но в пустошах, где днём господствовал жаркий ядовитый ад, сейчас царил обжигающий холод. Многочисленные датчики гигантского человека-машины показывали, что температура опустилась гораздо ниже нуля.

На внешнем корпусе титана образовался метановый лёд. С каждым широким шагом пласты застывшей химической жидкости трескались и раскалывались: сосульки падали на песок, адамантиевые наголенники и скрипящие сочленения.

Людей и сервиторов от мороза защищала метровая толща брони бога-машины, а согревало огромное количество тепла, которое выделяли системы исполина. Поэтому на многочисленных палубах земного левиафана было неприятно знойно и влажно. В плазменном ядре реактора температура не отличалась от жара кипящей магмы в жерле вулкана.