Омерта

 – Я не посмею, Мия, – обещаю я мрачно, и приложив силу, разворачиваю её к себе спиной, вытягивая руки девушки над головой. Наручниками приковываю её к изголовью кресла, предварительно сжав её ладони, чтобы она могла крепко держаться за него. Цепочка от оков проходит по обратной стороне сидения и поэтому Мие будет очень больно, каждый раз, когда она будет ослаблять хватку.

– Держись, иначе будет больно, – предупреждаю я. – Не хочу, чтобы ты поцарапала запястья. Ты же не хочешь этого, правда? – обжигаю своим дыханием её ухо, проскользнув языком в маленькую ушную раковину. – Ты хочешь приятно, девочка, – целую в углубление между лопаток, сминая ладонями грудь, от которой не могу оторваться. Сопротивляясь, она все же прогибается в пояснице, потому что я по-прежнему веду свою игру и совершаю только те действия, перед которым её тело автоматически устоять не сможет.

Это происходит неосознанно… и когда она будет уже дома, рыдать и плакать в подушку, находясь в своей комнате, ей будет стыдно за каждое движение бедрами в мою сторону, за каждый стон обо мне, для меня, во имя меня.

– Bella, расставь колени шире, – приказываю шепотом, помогая Амелии встать в удобную для меня позу. – Очень красиво. Ты охрененная, – срывающимся тоном, убеждаю её я, рассматривая в полумраке то, что получилось в итоге.

Мне тесно и неудобно в ограниченном пространстве, несмотря на то, что кроссовер достаточно большой внутри. Приходится одну ногу согнуть, другую вытянуть, пресс напрячь, шею наклонить… бл*дь, но я даже этим мелочам не придаю значения, когда смотрю на полностью порабощённую мной Амелию.

Она стоит коленями на кресле, ноги слегка расставлены. За счет того, что птичка прикована к изголовью, её тело максимально прогибается в пояснице, которую я оглаживаю маниакальным движением.

Она потрясающе пленительна, моя bella. Узкая талия переходит в упругую задницу в форме перевернутого «сердца». Так и хочется ударить по ягодице, и я не отказываю себе в этом удовольствии, жадно сминая и мягко пригладив, после удара. Мия мычит, обсыпает меня проклятьями, но мне отлично видно, что её это возбуждает не меньше меня. Черт, она вся блестит, даже в темноте видно.

Маленькая, ещё неиспорченная извращенка, которая даже не догадывается, какой она может быть… и притворяться не нужно.

Ямочки над поясницей и капельки пота на её коже пленят, завораживают. Я схожу с ума, наслаждаясь совершенством, которое здесь и сейчас принадлежит мне.

Я мог бы получить то, что хотел и хочу, и забыть, как планировал…

Но всё изменилось. И я слишком поздно понял, что мне не будет достаточно просто сорвать этот цветок.

Мне необходимо его присвоить.