Омерта

Ухмылка, которая изредка трогает его губы, напоминает мне редкое явление по типу падающих звезд или северного сияния.

Мама всегда рассказывала, что влюбилась в папу с первого взгляда, а потом это светлое чувство трансформировалось в настоящую любовь, духовную дружбу и глубокую привязанность. Должно быть, ещё тогда, во мне родилась эта святая вера в то, что настоящее чувство возникает сразу.

И я нашла подтверждение сформированному убеждению. Да вот только было бы куда прекрасней влюбиться с первого взгляда в Майкла – мужчину, подходящего мне по всем параметрам. Наша история была бы прекрасна и не несла бы в себе ни капли драмы и страданий.

– Ты ошибаешься, uccelino. И сейчас ты в этом убедишься, – вкрадчивым тоном цедит мистер Морте, подводя вербальный итог моих мыслей.

Страх делит моё сердце в равной доле с приятным волнением и предвкушением близости.

Все тело окутано горячими волнами, собирающимися в пульсирующую и жгучую воронку внизу живота. Я так хочу ощутить его, окончательно распрощавшись с «маленькой Миа» внутри себя, что даже больно. Хочется сжать бедра и унять горячее томление, но от этого болезненно-приятные ощущения становятся только более яркими.

Кажется, что все краски мира померкнут вокруг, если мы не станем одним целым, не прочувствуем друг друга, здесь и сейчас, не сольемся в языческом танце, на котором издревле говорят мужчины и женщины. Киан Морте пришел в мою жизнь, чтобы изменить её, перевернуть с ног на голову, я знаю это и чувствую, жажду каждой клеточкой своего тела, стремящегося к выживанию, развитию и наполненности.

И как только в моей голове прокручивается последняя фраза, о смертоносности нашей истории, а позвякивание ремня Киана обрывает другой, куда более громкий звук, напоминающий удар грома посреди ясного дня, я вздрагиваю.

Внутри все сжимается, голову хочется спрятать поглубже в плечи. Атмосфера в лофте накаляется до предела мгновенно, а воздух в комнате становится таким плотным и напряженным, что его и серпом не разрезать.

Мое внимание ежесекундно переводится в сторону шума. Дверь лофта снесена с петель, на пороге в форме галочки стоят представители «семьи» Киана. Во главе взломщиков – коренастый мужчина с залысинами и серебром на висках.

Мрачный тип, источающий больную и одержимую властность и жажду господства над всем сущим. В его взгляде нет абсолютно ничего живого. Только тьма, приглашающая в царство мучительного забвения. Солдаты босса выглядят, как роботы или выдрессированные им псы, готовые растерзать мою глотку зубами при первой же команде «фас»!

Киан быстро встает, импульсивным движением швыряя в меня свою рубашку.

– Оденься, – сквозь зубы бросает он, закрывая меня своими широкими плечами.

Мне долго объяснять не надо.