Омерта

Я просто…

– Ты просто позволила трахнуть свой рот языком и продолжения не хочешь? – вновь бьет откровением он, взывая во мне новый приступ негодования. Черт возьми, он живет в мире, где такие слова – это в порядке вещей? Они возмущают меня.

Возбуждают немножко. Точнее, то, каким импульсивным и полным жажды голосом, он произносит их.

– Это такой способ соблазнения? Я должна растаять? – дерзко бросаю я, глядя на него из-под опущенных ресниц.

Ослеп от жажды и похоти, прижав эту хрупкую птичку к дереву. Обхватываю за шею и чувствую, как мелко содрогаются её бедра, обтянутые тонким шелком платья, который хочется стремительно задрать до талии, порвать. Толкнуться в чувственное тело каменной эрекцией, увидеть её невербальный ответ и откровенное приглашение в льдисто-бирюзовых глазах.

Вогнать до упора член, ощутить её жар каждой веной, и вдалбливаться в это нежное тело, пока не станет ненужным.

Я почти не думаю о работе. Откровенно говоря, меня конкретно размазало. Не узнаю себя, но оторваться от пойманной в капкан птички – невозможно в данный момент.

Опрометчиво. Глупо. Действия инфантильного мальчишки, а не того чудовища, которым я когда-то был вынужден стать. Может, поэтому все вдруг ушло на второй план? Я изголодался. По собственной, бл*дь, человечности.

Рик справиться самостоятельно с операцией по похищению, я поставил перед ним задачи. Прерогатива капо и бойцов в нашей семье – выполнить всю грязную работу. Я был на их месте, каждый из нас через это проходит. Когда дело касается капитанов, стоящих ниже меня по семейной лестнице, я являюсь тем, кто дергает за веревочки.

Не так, как с другими.

Меня до одури возбуждает ощущение её дрожащего тела, зажатого в моих ладонях. И действительно… словно маленькая птичка в кулаке трепещет и бьется, а я купаюсь в ощущении власти, что мощным потоком опускается в пах приливом крови, делая мое намерение поиметь её чертовски твердым.

Сам не понимаю, почему так смертельно накрыло.

Мне почти тридцать и подобное состояние мне не свойственно. И я не должен волноваться, как чертов школьник, когда смотрю в её чистые искристые глаза, а после медленно опускаю взор на влажные, распухшие, персиковые, едва приоткрытые губки. Сладкие, чертовски сладкие… мне слишком мало просто пригубить их на вкус.

Ещё больше будоражит то, как моя bella ведет себя. Нежно, чувственно, тихо постанывая, смиренно и робко сдаваясь мне. Её ответ, все её поведение, уносит меня в далекое прошлое, где я позволил себе неосторожность – познать похожие чувства. Позволил себе… привязаться, стать уязвимым. Обозначить на себе мишень, болевую точку.