Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

- Не хочу надоедать советами, но не надо много пить, дорогой Франц. Алкоголь расшатывает нервы. В нашей работе необходимо спокойствие.

- Алкоголь! - Маггиль выпил. - А кровь не действует на нервы? Наша работа... У нас разная работа, господин барон. - Он замолчал, провел ладонью по лицу.

- Каждому свое, дорогой Франц. - Шлоссер отрезал кончик сигары. Но водка действительно расшатывает нервы. - Уже поняв, зачем пришел Маггиль, барон решал, какую пользу можно извлечь из его визита.

- Сидишь, перебираешь бумажки! Думаешь! - Маггиль вскочил, открыв рот, хотел что-то крикнуть, но неожиданно рассмеялся.

- Извини, Георг! Разреши, я еще налью себе, моим нервам водка приносит пользу. Врачи все врут. - Он подошел к столу, вылил остатки в стакан. - Я, сын скотовода, вступил в партию, затем в СД, наконец, стал гауптштурмфюрером СС и решил, что обскакал Георга фон Шлоссера. Ха! - Он подошел к Шлоссеру, который, покуривая сигару, сидел на ручке кресла, слушал, улыбался и то поглядывал на Маггиля, то любовался своими черными лакированными туфлями.

- Иди! Иди сюда! - Маггиль, взяв его за руку, потянул в центр кабинета. - Стой, смотри в это зеркало! Что ты видишь?

Шлоссер послушно встал рядом с гестаповцем, взглянул в зеркало, поправил манжеты, переспросил:

- Что я вижу? Двух молодых мужчин. На мой взгляд, довольно интересных...

- Перестань! Чистенький костюмчик, рубашечка... Ты чистенький, барон Шлоссер! В этой форме рядом с тобой, - Маггиль подтянул портупею, - я похож на мелкого полицая. Разве нет?

Шлоссер не ответил, а Маггиль снова оглядел его с головы до ног и насмешливо продолжал:

- Если мы попадем в лапы к русским, то ты, Георг, будешь отправлен в Москву. Тебя будут вежливо допрашивать. Тюрьмы тебе не избежать, но ведь только тюрьмы. Меня ж в лучшем случае просто расстреляют.

- Я не папа римский, индульгенций не выписываю, - перебил Шлоссер. - Не надо исповедоваться, Франц. Я атеист. Верю в торжество разума. Пить ты больше не будешь. - Он запер бар, занял свое место за столом, сделал вид, что углубился в работу.

Маггиль снова уселся на диван, несколько секунд не двигался, сцепил пальцы в замок, хрустнул ими и стал внимательно разглядывать руки. На лице гестаповца появилось задумчивое, мечтательное выражение. Неожиданно глаза у него сузились, словно выбирали мишень. Он медленно стал гладить пальцами кисть руки, покрытую густыми рыжеватыми волосами, выбрал один, выдернув волосок, тяжело вздохнул.

- Я очень чувствительный человек, Георг, - сказал он, крепко захватил следующий волосок, дернул и тонко вскрикнул. - Когда дома резали свинью или теленка, я всегда ужасно переживал. От одного вида крови у меня болит голова. Если свинью режет специалист, то она успевает только взвизгнуть, потом вытягивается и замирает.