Ингвар и Ольха

Голос он постарался сделать солидным, мужественным, раз уж из всей родни оказался самым старшим:

– Ночуйте. Коней можно поставить во-о-о-он туда, воды я помогу набрать. Если что, кликните Лютика. Это я. А вечером и маманя явится, она тяте помогает. Накормят!

Дружинники по двое-трое разъезжались по избам. В доме Жука остались Ингвар с Ольхой и два руса. Ночь обещает быть теплой, дружинники упросились ночевать тоже на сеновале. Ингвар не спорил, понимал, что ждет их на сеновале, где в веси полно молодых спелых девок. Даже не предупреждал, чтобы спали по очереди. И Ольха впервые увидела, что такое жить в безопасности.

В единственное окошко с трудом протиснулась бы разве что кошка, да и то худая, но Ингвар и его оглядел придирчиво, зачем-то простукал стены. Ольха покачивалась от усталости. Не глядя на нее, он велел:

– Ночевать будешь здесь. Если что понадобится, скажешь, язык не отвалится.

– А где будешь ты? – спросила она враждебно.

– Здесь, – ответил он холодно.

– Где? В этой комнате?

– Угадала, – ответил он зло. – Мог бы даже разделить с тобой ложе, если бы ты не храпела.

– И еще ты из тех, – добавил он, – кто стягивает одеяло. Так что и не надейся.

– Я? Когда это я стягивала одеяло?

– Извини, – сказал он, – не одеяло, а попону.

Задохнувшись от негодования, она наблюдала, как он бросил ворох шкур на пол у двери, сел, с трудом стягивал сапоги. Ноги, судя по тому, как кривился, распухли, повредил в болоте или при скачке.

Со вздохом облегчения он лег, разбросал могучие руки. Ступни торчали из портков багровые, похожие на переваренных раков. Ольхе показалось, что он сразу занял половину комнаты. Он покосился на нее, поскреб волосатую грудь. Ногти были толстые и крепкие, как копыта дикого коня. Ей показалось, что он хотел что-то сказать, в глазах мелькали странные огоньки, но передумал, расслабился и закрыл глаза. Она ощутила неясную досаду.

Несмотря на усталость, сон не шел. Лежала, прикрыв глаза, даже сделала дыхание ровным. Пусть думает, что она спит. Она не желает слышать его ненавистный отвратительный голос. Который даже ее может взять по праву победителя.

Ее плечи зябко передернулись. Да, она в руках врагов, захвативших ее в плен. И единственная ее защита, что она слишком ценная добыча, чтобы поступить с нею вот так. Олег старается подчинять племена без лишней крови. Он бережет как русов, так и жизни славян. Не из жалости, конечно. Если раньше как волк нападал на стадо и старался загрызть как можно больше, то теперь это его овцы, которых собирается стричь основательно, по-хозяйски. Но для этого будет их беречь и кормить, охранять и не давать драться друг с другом.

«Я добыча, с которой вынуждены обращаться бережно». С этой успокоительной мыслью она наконец позволила себе медленно погрузиться в теплый сон.