Ингвар и Ольха

Что может этот… воевода?

Ключница опустила глаза:

– Да, конечно. Великий князь никогда не ошибался… раньше.

Ингвар, судя по всему, не ограничился сундуками. Ольха видела, как во двор въезжали подводы. Похоже, пригнал из своего загородного терема. С подвод снимали тяжелые ящики, корзины. Ингвар размахивал руками, распоряжался. Все сносили в правое крыло.

Прошел день и еще день, но Ингвар говорить к ней не приходил. Даже к вечеру второго дня не явился. Ольха догадывалась почему. Ночь она спала неспокойно, тихонько поплакала в подушку. Но княгине слезы казать не пристало, и она ревела втихомолку, спрятавшись с головой под одеяло.

Наплакавшись, заснула опустошенно, будто, кроме горьких слез, уже ничего в ней не оставалось. Сны пришли тревожные, страшные, а когда рассвело, уже лежала без сна, смотрела воспаленными глазами в полумрак потолочных балок.

Со двора донеслись раздраженные голоса. Потом послышался злой голос Павки:

– Да откройте ему ворота! Головой колотится, что ли?

Ольха услышала скрип ворот, затем прогремел стук копыт. Вскочив с постели, увидела через окошко, как во двор ворвался освещенный утренним солнцем всадник. Конь шатался, ронял желтую пену. Всадник спрыгнул, упал на колени.

К нему бросились от ворот и крыльца. Ольха торопливо оделась, бросилась из светлицы по коридору, сама не помнила, как оказалась внизу.

Хлопнули двери сеней. Павка поддерживал всадника, к нему подбежали Ингвар, он был в расстегнутой рубашке, без пояса, Асмунд, Влад и Рудый.

Гонец, молодой смуглокожий парень, был бледен как смерть. Глаза блуждали, вылезали из орбит. Он вздрагивал, будто видел страшный призрак:

– Великий князь! Великий…

Он захлебывался, ему не хватало слов, будто нечто душило изнутри. Асмунд, предчувствуя недоброе, крикнул:

– Не тяни кота за… хвост! Что стряслось?

– И говори быстро, – добавил Влад строго.

– Великий князь, – повторил гонец с мукой, глаза его наполнились слезами, – преставился.

– Как… это… преставился? – спросил Ингвар во внезапной тишине.

На гонца смотрели раскрыв рты. Олег преставился? Помер? Как мог помереть могучий и здоровый, как дуб, выросший на просторе? К тому же ходили слухи, что князь-ведун не то знает особые травы, чтобы оставаться мужем в цвете лет, либо когда-то отведал живой воды, либо вовсе в награду или наказание лишен естественной смерти… Во всяком случае, никто из русов не помнил его молодым. Хотя, конечно, кому помнить, если человек с мечом в руке не живет долго.

Первым пришел в себя Влад. Спросил дрогнувшим голосом:

– Как это случилось?

Воеводы переглянулись. Понятно, в открытом бою русов не одолеть. А Олега невозможно даже в спину поразить, у него как будто глаза и уши по всему телу.

– Куда там тиверцам, – махнул рукой гонец. Его уже поили квасом.