Ингвар и Ольха

Ольха не думала, что всегда веселый рус может улыбаться так хищно.

– Ты видишь, сколько у меня стрел в туле? А бью я утку в полете.

– Но как же… – Страж перевел остолбенелый взгляд на Ольху. Ей почудилось сочувствие. – Но ведь она же…

– Каждый сам выбирает, жить ему или нет, – ответил Павка, он толкнул коня каблуками под бока.

Ольха выехала, держа лицо непроницаемым. Еще чуть-чуть, и страж бы опомнился, не разрешил им выехать. А так она долго еще чувствовала его испытующий взгляд. Потом, судя по тому, как резко исчезло неприятное ощущение, он отвернулся и стал закрывать ворота.

Дорога расширялась, кони неслись над ней как две огромные птицы. Своим особым чутьем видели впереди коновязь с множеством коней, с которыми можно будет общаться, свежий овес, ключевую воду, которую из-за лености челяди не всегда получают дома.

Петляя, дорога вырвалась из леса и повела к двухповерховому дому с множеством пристроек и большим огороженным двором. По мере того как кони убыстряли бег, Ольха рассмотрела невысокий забор, через который хорошо видно широкую коновязь, просторную конюшню, кузницу, над ней и сейчас вьется сизый дымок, загородки, за которыми хрюкают свиньи, кудахчут куры, гогочут гуси…

– Абрам? – переспросила она с недоумением. – А как же свиньи?

– Не обязательно самому есть то, что продаешь другим, – засмеялся Павка. – Пойдем в корчму или наверх?

Ворота были приглашающе раскрыты. Они ворвались во двор на рысях, у коновязи к ним подскочили два отрока. Павка бросил им поводья, одобрительно подмигнул, расторопные ребята. Ольха соскочила, голос ее вздрагивал:

– Мне лучше пойти одной.

– Павка, я дала слово! – сказала она с отчаянием.

– За другое тревожусь. Ты не говоришь, что стряслось, но я чую беду. Вдруг с тобой что, как я узнаю?

Она заколебалась. Лицо Павки вытянулось, в глазах проскакивали искорки страха. Она знала, что он веселится под звон мечей, даже раненый не уходит с боя, а рвется в самую гущу, а сейчас либо страшится за ее судьбу, либо… знает что-то больше ее.

– Я вернусь скоро, – ответила она наконец. – Если же нет…

Он хлопнул по рукояти меча:

– Тогда горе тем, кто попадется навстречу.

Ольха грустно улыбнулась, уже забыла, что Павка из русов, взбежала по ступенькам крыльца. Дверь распахнулась. Вырвалось облако запахов жареного мяса, гречневой каши на масле и хмельного меда, а вместе с ним с рычанием вывалились два дюжих мужика. Вцепившись друг в друга, катились по ступенькам. Ольха опасливо переступила порог.

Народу в корчме было на удивление. По одежде судя, все подорожние, проезжие. Их отличает, как давно убедилась Ольха, особая добротность, сдержанная уверенность, ибо слабые и робкие сидят дома. Студена, сколько ни осматривала плохо освещенное помещение, не увидела.