Ингвар и Ольха

Кто ищет или может искать ее помощи? Нет, для помощи она слаба, а хотя бы союза с нею? Хазарин, ему нужно распространить власть каганата дальше на север. Или хотя бы вернуть земли, отобранные Олегом. Вторая – Гульча, но почему-то еще не попалась навстречу, не сделала ни единого шага. Она больше озабочена продвижением своей веры, а вместе с нею и власти. Уже вся Хазария в кулаке иудеев, а если в здешних славянских племенах примут Моисея, то и они окажутся под иудеями… Хорошо это или плохо? Это лишь сменить проклятых русов на проклятых иудеев. Пожалуй, если Студеном движет не похоть, то что? Он чересчур добр, дороден и по-славянски ленив. А русы – сильны и жестоки. Они двигаются быстро и карают немедля.

– Я пойду распоряжусь насчет зелени, – сообщила она Асмунду.

– Ерунда, – проворчал Асмунд.

– Все ерунда, кроме жареного поросенка. Ну и, конечно же, жареных гусей, кур, лебедей, куропаток, рябчиков…

– А также жареной рыбы, – добавила она в тон, – вареных раков… и многого другого. А также печеного, соленого, вареного, маринованного. Все-таки я принесу зелени. Ты знаешь, что раньше в наших лесах медведи были с длинными хвостами и ушами?

– Я могу рассказать про селедку, – проворчал Асмунд, – хочешь?

– Селедка в наших лесах не водится.

– Ладно… Почему ж сейчас от ушей одни огрызки? И куда хвост делся?

– Уши оборвали, когда первый раз к меду тащили. А хвоста лишился, когда от меда оттаскивали.

Асмунд оглянулся, пощупал у себя сзади пониже спины:

– Ладно, неси и зелень. Если и понравится, то разве что потеряю?.. Я не какой-то дурной медведь из ваших дремучих лесов. У меня хвост, похоже, оторвали еще в детстве.

Она боялась, что ее снова не пустят дальше отхожего места, но с приездом Асмунда стражи к ней сразу подобрели. Или стали опасаться меньше. Она прошла на задний двор, рассматривала зелень на грядках, а краем глаза косила на главный двор.

Студен вышел на крыльцо, потянулся, смачно зевнул, почесался. Ольха ожидала, что он и помочится с крыльца, как делали все поляне, да и древляне тоже, даже в княжеском доме, но Студен то ли долго общался с русами, то ли сам был излишне чистоплотен, но сходил даже по малой нужде в нужник, а оттуда неспешно пошел наискось, вдоль забора.

Ольха наблюдала с сильно бьющимся сердцем. Студен не стар, матерый, в расцвете мужских сил, статный и сильный, однако в его глазах видно больше, чем желание заголить ей подол.