Ингвар и Ольха

Любопытно, подумала она невольно, кто-нибудь видит это? Или замечает только она, с детства воспитанная в княжеской науке все видеть и все примечать?

Когда Ольха, попросив позволения отлучиться, встала из-за стола, хазарин был занят разговором, не видел, как она вставала, однако когда возвращалась со двора, в коридоре ее окликнул негромкий голос. Ольха повернула голову, хазарин манил из раскрытой двери небольшой комнаты.

Ольха горько усмехнулась. Еще когда только встала из-за стола, как почти сразу поднялись трое пирующих у двери. Она не видела, когда Ингвар подал им знак, но дружинники следовали за ней во двор до самого отхожего места. И сейчас едва не наступают ей на пятки, так спешат вернуться за стол.

– Вряд ли мне это будет позволено, – сказала она насмешливо.

– Это все просто. Отсюда бежать невозможно. А гридням я подарю по золотому. За то, что поговорю с тобой. У них на виду.

Он сунул гридням монеты, и Ольха удивилась, с какой готовностью ей разрешили остановиться. Хазарин увлек ее в комнату, но дверь оставил открытой. Русы могли видеть пленницу, но не слышали разговора.

Ольха спросила негромко:

– Я и так пленница, – ответила она холодно. – Мне хуже не будет.

Он улыбнулся, показав мелкие острые зубы:

– Тогда заботишься обо мне?.. Ладно, шучу. Рискую только я, да и то не очень.

– Что ты хочешь? – повторила она.

– Прямой вопрос. Древляне все таковы? Я мог просто заинтересоваться красивой женщиной. Как и все другие мужчины.

– Только не ты, – бросила она. – Я тоже видела тебя.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Ты видела меня, я видел тебя… Ты не находишь это знаменательным?

– Нет, – сказала она резко. – Пожалуй, ты зря потратил деньги. Я пойду.

– Погоди, – попросил он уже без улыбки. – Я хотел сказать, что у нас есть нечто общее. Мы терпим обиды от захватчиков. Да, у славян к нам мало любви, ведь часть племен платила нам дань. Те же поляне, к примеру. А часть славян и теперь наши данники. Но древляне никогда ими не были, верно?

Она гордо тряхнула гривой волос:

– Значит, у вас не должно быть к нам вражды, – ответил он, в черных глазах блеснула насмешливая искорка, и она с внезапным гневом поняла, что он имеет в виду. Древляне не платят дань потому, что сидят в непроходимых лесах, где и человеку пробраться трудно, а уж хазарской коннице никогда не пройти. – Мы можем говорить как друзья.

– А дань с полян? – напомнила она.

– Поляне нам братья, – напомнила она. – Пусть даже не совсем удачные. Но ведь даже от уродов грех отказываться, верно?

Его черные глаза по-прежнему были насмешливыми, будто разговаривал с ребенком.

– Разве не бьются с братьями хуже всего? Именно с братьями есть что делить. Ладно, я не об этом. К тому же это была малая дань – по мечу с дыма.

– Дань кровью, – напомнила она гневно.