Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Весь ее облик казался таким продуманным, что Аннабет моментально почувствовала себя убожеством: изящная простота, с которой призрачная женщина носила свое платье, идеальный и в то же время неброский макияж, исходившая от нее аура женственности делали ее привлекательной для любого мужчины.

Аннабет осознала, что ее ревность возникла на пустом месте: эта женщина заставляла ее испытывать это чувство. Девушке уже случалось пережить подобное. Она узнала эту женщину, даже несмотря на то, что лицо призрака постоянно менялось, с каждой секундой становясь все прекраснее.

— Афродита, — проговорила она.

— Венера? — поразилась Хейзел."

"— Мама, — мрачно сказала Пайпер.

— Девочки! — Богиня раскинула руки, словно собираясь обнять всех разом.

Три полубогини не сдвинулись с места, а Хейзел еще и попятилась обратно к пальмовым деревьям.

— Я так рада, что вы здесь, — защебетала Афродита. — Грядет война, неизбежно случится кровопролитие, так что остается только одно.

— М-м-м… и что же? — с опаской поинтересовалась Аннабет.

— Ну, как же, пить чай и болтать, разумеется. Идемте со мной!

Афродита знала толк в чаях.

Она привела их к беседке посередине сада — изящному белому павильончику с колоннами. Там уже стоял накрытый стол, а на нем — столовое серебро, фарфоровые чашки и, конечно же, дымящийся заварочный чайник, от которого шел аромат, такой же переменчивый, как внешность Афродиты: то корицы, то жасмина, то мяты. На тарелочках благоухали пшеничные лепешки, печенье и кексы, подтаивало свежее масло, ждало своего часа варенье. Аннабет подозревала, что от всей этой снеди кто угодно скоро растолстеет — если, конечно, этот кто-то не бессмертная богиня любви.

Афродита села — или, скорее, величаво опустилась — на плетеный стул с широкой спинкой в виде развернутого павлиньего хвоста. Она разлила чай и положила гостям торта, не уронив ни крошки, не поставив ни пятнышка на одежду, ее осанка оставалась безупречной, а улыбка ослепительной.

Чем дольше они сидели, тем сильнее Аннабет ненавидела богиню.

— О, мои милые девочки, — пропела та, — я просто обожаю Чарльстон! Какие свадьбы устраивали в этой беседке — просто слезы на глаза наворачиваются. А изысканные балы времен Старого Юга… Ах, они были чудесны. Во многих этих особняках до сих пор стоят мои статуи, хотя меня и называют Венерой.

— Так кто же вы? — спросила Аннабет. — Венера или Афродита?

Богиня пригубила чай, ее глаза озорно блеснули.

— Аннабет Чейз, ты выросла и стала довольно красивой юной леди, но тебе срочно нужно что-то сделать с волосами. А твоя одежда, Хейзел Левеск…

— Моя одежда? — Хейзел оглядела свои мятые джинсы, не смущенно, но озадаченно, точно не могла представить, что же не так.

— Мама! — воскликнула Пайпер.