Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Ты обижалась на нее, да? Она была к тебе несправедлива?

— Вы… Она привязывала мои руки к парте за плохое поведение, — призналась Хейзел. — Называла мою маму ведьмой. Винила меня во всем, чего я не делала и… Нет, теперь она уже наверняка умерла. Кто вы?

— О, Лео знает, кто я, — сказала незнакомка. — Что ты думаешь о тете Розе, mijo?

«Mijo». Так Лео всегда называла мама. А после ее смерти Роза отвернулась от Лео. Она называла его отродьем дьявола, винила за то, что случился пожар, говорила, что это он убил ее сестру. Роза настроила против него всю семью и бросила его — тощего восьмилетнего сироту — на милость социальных служб. Лео кочевал из одной приемной семьи в другую, до тех пор, пока наконец не обрел дом в Лагере полукровок. В мире существовало не так много людей, которых Лео ненавидел, но даже спустя столько лет при одном воспоминании о тетке он просто закипал от негодования.

Что он думает? Ему хотелось свести с ней счеты, поквитаться.

Он перевел взгляд на мотоцикл с увечными колесами. Где же он видел нечто подобное? Домик номер 16 в Лагере полукровок… над его дверью висел символ — сломанное колесо.

— Немезида, — сказал Лео. — Вы — богиня мщения.

— Видишь? — богиня улыбнулась Хейзел. — Он меня узнал.

Немезида разломила очередное печенье и наморщила нос.

— Тебе необычайно повезет, когда ты меньше всего будешь этого ждать, — прочитала она. — Вот такую чушь я просто ненавижу. Кто-то открывает печенье, и — ба-бах! — получает откровение, что разбогатеет! Я осуждаю эту бродягу Тихе, — вечно раздает удачу людям, которые этого не заслуживают!

Лео поглядел на гору разломанного печенья.

— М-м-м… Знаете, это не настоящие пророчества, разве нет? Их просто засовывают в печенье на какой-то фабрике…

— Не пытайся выдумывать оправдания! — рявкнула Немезида. — Это все происки Тихе, чтобы только в людях не угасла надежда. Нет, нет. Я должна ей противостоять. — Немезида ударила по полоске бумаги, и буквы стали красными. — «Ты умрешь в ужасных муках, когда больше всего этого ожидаешь». Вот так гораздо лучше.

— Это ужасно! — воскликнула Хейзел. — По вашей вине кому-то достанется такое предсказание, и оно сбудется?

Немезида ухмыльнулась, усмешка на лице тети Розы смотрелась просто жутко.

— Моя дорогая Хейзел, а ты разве никогда не желала, чтобы с миссис Лир случилось что-то ужасное, за все то хорошее, что она тебе сделала?

— Это вовсе не значит, что я действительно этого хотела!

— Фи! — Богиня снова запечатала печенье и бросила в корзину. — Раз ты римлянка, значит, Тихе для тебя — это Фортуна, я полагаю. Как и остальные, она сейчас в ужасном состоянии. А вот я не пострадала. Меня называют Немезидой и греки и римляне. Я не меняюсь, потому что месть вечна.

— О чем вы говорите? — спросил Лео.