Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Они расслабились на одеяле, как если бы они были на пикнике, и смотрели на мир, пролетающий внизу.

— Лео построил конюшни, чтобы пегасы могли легко приходить и уходить, — сказала Аннабет. — Вот только он не учел, что пегасы любят странствовать свободно, так что стойла всегда пусты.

Перси удивился, задумавшись, где сейчас был Пират, он надеялся, что пегас летел где-то в небесах и следовал за ними. Голова Перси все еще пульсировала в месте, куда его копытом ударил Пират, но сын Посейдона не обижался на него за это.

— Что ты подразумеваешь, под «легко приходить и уходить»? — спросил он. — Разве пегасам не придется преодолеть два лестничных пролета, что бы попасть сюда?

Аннабет постучала костяшками по стеклу.

— Это запасные двери, как на бомбардировщике.

Перси сглотнул.

— Ты хочешь сказать, мы сидим на дверях? Что, если они откроются?

— Полагаю, что в таком случае, мы упадем навстречу нашей смерти. Но они не откроются. Скорее всего.

— Замечательно.

Аннабет засмеялась.

— Знаешь, почему я люблю это место? Не только из-за красивого вида. Тебе оно что-нибудь напоминает?

Перси огляделся: клетки и стойла, свисающая с бруса лампа из небесной бронзы, запах сена и, конечно, Аннабет, сидящая рядом с ним, ее лицо, таинственно мерцающее в мягком янтарном свете.

— Тот зоо-фургон, — решил Перси. — На котором мы ехали в Лас-Вегас.

Ее улыбка сказала ему, что он угадал.

— Это было так давно, — сказал Перси. — Мы были в плохой форме, мотались по всей стране, чтобы найти эти дурацкие молнии, и попали в грузовик с животными, с которыми жестоко обращались. Как ты можешь ностальгировать по тем временам?

— Потому что, Рыбьи Мозги, тогда мы впервые по настоящему поговорили, ты и я. Я рассказала тебе о моей семье, и… — она сняла свое ожерелье, с нанизанным на него кольцом ее отца и красочными глиняными бусинами за каждое лето, проведенное в лагере-полукровок.

Теперь на кожаном шнурке было кое-что новенькое: красный кулон из коралла, который Перси подарил ей, когда они только начали встречаться. Он принес его из дворца своего отца со дна моря.

— И, — продолжила Аннабет. — Это напоминает мне, насколько долго мы знаем друг друга. Нам было по двенадцать, Перси. Можешь ли ты в это поверить?

— Нет, — признался он. — Так… я уже нравился тебе тогда?

Она ухмыльнулась.

— Да я тебя терпеть сначала не могла. Ты меня раздражал. Затем я терпела тебя на протяжении нескольких лет. А потом…

— Ладно, я понял.

Она наклонилась к Перси и поцеловала его. Это был хороший, надлежащий поцелуй, который никто не наблюдал… ни римляне, ни сумасшедшие кричащие сатиры.

Аннабет отстранилась.

— Я скучала по тебе, Перси.

Перси хотел сказать ей тоже самое, но этих слов было бы недостаточно.