Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Эта болотистая почва, топь… со времени своей смерти она и думать забыла о ней. А теперь слишком поздно вспомнила зловещие предупреждения местных жителей. Болотистые наносы и разложившиеся растения образовывали поверхность, которая с виду казалась вполне надежной, но на самом деле была хуже любой трясины. Глубина тут достигала двадцати, а то и более футов, и выбраться из топи было невозможно.

Она не стала задумываться о том, что произойдет, если длины лука не хватит.

— Держи один конец! — велела Хейзел. — Не выпускай.

Она схватила другой конец, набрала в грудь побольше воздуха и прыгнула в топь. Земля сомкнулась над ее головой.

И тут же Хейзел завладели воспоминания.

«Нет, не сейчас! — мысленно закричала она. — Элла сказала, что больше отключений не будет!»

«Ну-ну, дорогуша, — раздался голос Геи, — это вовсе не отключение. Это подарок от меня».

Хейзел снова была в Новом Орлеане. Они с мамой сидели в парке около их дома, устроив себе пикник на траве. Она запомнила этот день. Ей тогда было семь. Мама продала первый драгоценный камень, найденный Хейзел: маленький алмаз. Они тогда еще не осознавали весь ужас проклятия Хейзел.

Королева Мари пребывала в отличном настроении. Она купила апельсинового сока для Хейзел и шампанского для себя, а еще пончики, посыпанные шоколадной крошкой и сахарной пудрой. Она даже купила Хейзел новую коробку с карандашами и блокнот. Они сидели рядом, Королева Мари довольно мурлыкала что-то себе под нос, а Хейзел рисовала.

Вокруг них бурлил Французский квартал, готовившийся к Жирному вторнику. Джаз-банды наигрывали зажигательные мелодии. Подмостки украшали свежесрезанными цветами. Смеялись и играли в догонялки дети, на которых было столько цветных ожерелий, что колени у них подгибались. Взошедшее солнце позолотило небо, и в теплом парном воздухе висел запах магнолий и роз.

Это было счастливейшее утро в жизни Хейзел.

— Ты можешь остаться здесь. — Этот голос принадлежал Гее. Ее мать улыбалась, но глаза у нее широко распахнулись.

— Это обман, — сказала Хейзел.

Она попыталась встать, но мягкая постель травы манила ее, навевала сон. Запах свежей выпечки и шоколадной глазури опьянял. Было утро Жирного вторника, и казалось, что жизнь обещает так много. Хейзел почти поверила, что ее ждет прекрасное будущее.

— А что настоящее? — спросила Гея, говоря губами матери. — Твоя вторая жизнь — она настоящая, Хейзел? Ты ведь должна быть мертвой. По-настоящему ли ты погружаешься в топь и задыхаешься?

— Дай мне помочь моему другу! — Хейзел пыталась вернуться к реальности. Она представила себе, как держится рукой за конец лука, но даже это впечатление становилось каким-то размытым. Хватка ее ослабевала. Запах магнолий и роз подавлял ее.

Мать протянула ей пончик.