Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Кто-нибудь из вас был там?

— Нет, — сказала Хейзел. — Это было в августе. До того как я… как я попала в лагерь. Джейсон мне рассказывал. Легион уничтожил вражеский дворец и около миллиона чудовищ. Джейсону пришлось сражаться с Криосом — это была рукопашная схватка с титаном… ты можешь себе такое представить?

— Могу, — пробормотал Перси.

Хейзел не знала, что он имеет в виду, но Перси и в самом деле напоминал ей Джейсона, хотя внешне они ничуть не были похожи. Они оба излучали спокойную уверенность и какую-то печаль, словно предвидели свою судьбу и знали, что не за горами встреча с монстром, которого они не смогут победить.

Хейзел понимала это чувство. Она смотрела на солнце, садящееся в океан, и знала, что жить ей осталось меньше недели. Ждет ли их успех или поражение, ее путешествие закончится к Празднику Фортуны.

Она слишком поздно заметила свою ошибку. Перед глазами у нее потемнело, и Хейзел соскользнула назад во времени.

Дом, который они снимали, представлял собой обитое вагонкой сооружение, стоящее на сваях над заливом. Когда проходил поезд из Анкориджа, мебель сотрясалась, рамки с картинками подрагивали на стенах. По ночам Хейзел засыпала под хруст ледяной шуги, накатывающейся с волнами на камни внизу. От ветра дом стонал и потрескивал.

У них была одна комната с электроплиткой и ящиком со льдом вместо холодильника. Один угол был отделен занавеской для Хейзел, там лежал ее матрас и стоял сундучок с пожитками. Она прикнопила к стенам картинки и старые фотографии Нового Орлеана, но от этого лишь сильнее скучала по дому.

Мать ее редко бывала дома. Теперь она перестала быть Королевой Мари — стала просто Мари, наемным работником. Она весь день готовила и убирала на Третьей авеню, в столовой для рыбаков, железнодорожников и заглядывавших туда изредка военных моряков. Когда мать приходила домой, от нее пахло моющими средствами и жареной рыбой.

По вечерам Мари Левеск преображалась. Ею овладевал голос, которые отдавал Хейзел приказы, способствовавшие осуществлению их ужасных замыслов.

Хуже всего было зимой. Голос из-за постоянной темноты не покидал их намного дольше. Холод был такой лютый, что Хейзел казалось, она уже никогда не отогреется.

Когда пришло лето, Хейзел никак не могла насидеться на солнышке. Все дни летних каникул она старалась как можно дольше находиться вне дома, но гулять по городу не могла. Городок был маленький. Другие ребята говорили про нее — дочка ведьмы, которая живет в старом сарае у причалов. Если Хейзел подходила слишком близко, ребята дразнили ее, кидались бутылками или камнями. Взрослые вели себя не намного лучше.

Хейзел могла бы сделать их жизнь несчастной. Одарить их алмазами, жемчугом или золотом. Здесь, на Аляске, золота хватало.