Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

приходит на помощь. В «Проклятии титана» вопреки всем ожиданиям м-р Д. не только спасает героев от верной смерти, но и называет Перси его настоящим именем. Я все еще не могу с уверенностью сказать, почему он так поступает. Потому ли, что Перси наконец смиряется и просит о помощи? Или это сделано в пику Мантикоре, которая дразнит Перси — мол, полубогам никто «по-настоящему» не помогает? Возможно, м-р Д. не собирается позволить чудовищу подкалывать себя и с удовольствием доказывает Перси и Мантикоре, что они оба были неправы. А может, м-р Д. просто выполняет свою работу и он лучший защитник, чем Перси мог предположить. В конце концов, разделавшись с Мантикорой и ее приспешниками, м-р Д. может заняться Талией. Он знает, что она почти приняла предложение Мантикоры, и бранит ее за это, давая понять, что он-то сам тоже знает, как велико может быть искушение властью.

И потом, хоть и кажется, что м-р Д. не уважает ребят и смертных, он до странности справедлив. Когда Гроувер впервые приводит Перси в лагерь и по дороге их едва не убивает Минотавр, м-р Д., глава Совета козлоногих старейшин, воздерживается от осуждения Гроувера. Он дает ему еще один шанс. Дважды Перси идет на конфликт с м-ром Д., даже называет его ничтожеством и яростно требует ответа, отчего тот не помогает. М-р Д. мог тут же убить Перси — и все же щадит его. Конечно, м-р Д. с удовольствием играет жизнью Перси, он саркастичен и легок на оскорбления, но старается не причинять настоящего вреда. Возможно, это связано с его наказанием или каким-то условием, о котором мы пока не знаем. А может, м-р Д. не такой черствый, как кажется."

"В конце «Проклятия титана» есть интересная сцена, где Перси и его друзья предстают на горе Олимп перед судом богов. Перси умоляет пощадить его, Аннабет, Талию, Гроувера и Офиотавра и не обрекать их на смерть. В последующем споре о том, уничтожить ли героев или наградить, м-р Д. вместе с Аресом и Афиной воздерживается от голосования. Он вполне резонно замечает, что Перси может оказаться отпрыском бога из пророчества Оракула, тем, кто их всех погубит. Воздержание Ареса проистекает из того, что Перси с ним повздорил, но м-р Д., что удивительно, по своей позиции куда ближе к Афине. Он не мстителен и не охвачен безумием, а напротив, судит спокойно, трезво, а главное, с разумной долей осторожности.

В греческой мифологии меня, помимо всего прочего, привлекает то, что греки видели во всем и положительные и отрицательные стороны. Они могли постичь единство противоположностей. Сомневаюсь, что им пришло бы в голову измыслить абсолютно доброе и сострадательное божество вроде Будды или Иисуса Христа. Греческие боги неизменно обладали двойственной природой. Они всегда были способны на великое добро и на великое зло.