Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

 — Ты считаешь меня своей добычей?

— Н-нет, миледи…

— Ты думаешь, что ты — охотник, а я — некий приз, который ты со своими собаками сможешь получить?

— Ну, нет. Но…

— Позволь мне рассеять твои заблуждения, Актеон, — сказала богиня. — Охотник здесь я. И только я. А ты — моя добыча. Ни одному мужчине, увидевшему меня нагой, не позволено жить.

Тело Актеона скрючило от боли. Прямо над глазами у него изо лба выросли два мощных рога. Пальцы слиплись и превратились в раздвоенные копыта. Спина выгнулась и удлинилась. Ноги утончились. Ботинки сжались и огрубели до копыт.

Актеон стал красивым взрослым оленем.

Артемида пронзительно свистнула. Все пятьдесят собак Актеона тут же проснулись. Запах их хозяина исчез, но — ого! — воздух наполнил чудный аромат огромного оленя! Актеон попытался приказать собакам не подходить, но у него больше не было голоса. Они его не узнавали. Тогда он бросился бежать, как обычно и поступают олени, но собаки оказались быстрее.

Они разорвали своего старого хозяина на кусочки.

Закончив, собаки отправились на поиски Актеона, но нигде не могли его найти. Они лаяли и скулили в тоске и в конце концов вернулись домой, к пещере Хирона. Кентавр, увидев застрявшие у них в зубах обрывки одежды Актеона и запекшуюся на шерсти кровь, сообразил, что, должно быть, произошло. А ведь он предупреждал этого глупого юнца не связываться с Артемидой. Чтобы утешить собак, он сделал из старого костюма охотника набивную куклу, нечто вроде пугала, и собаки успокоились, решив, что их хозяин все еще с ними.

Думаю, Хирон поступил очень мило, но это невольно наводит меня на мысли, а не припасено ли у него где-нибудь в шкафу пугало Перси Джексона, так, на всякий случай. Что-то мне не хочется получать ответ на свой вопрос.

То был не единственный случай, когда парень увидел купающуюся Артемиду. Во второй раз это был юноша Сиприос, которому не посчастливилось оказаться не в том месте и не в то время.

Он просто гулял, когда заметил нагую богиню и удивленно вскрикнул. Но он был еще очень юн и не собирался просить ее выйти за него. Парень просто бухнулся на колени и взмолился о прощении.

— Пожалуйста, госпожа, — хныкал он. — Я не хотел! Не превращай меня в оленя и не делай так, чтобы меня разодрали псы!

Артемиде стало неуютно, в конце концов, она ведь была защитницей детей.

— Что ж, Сиприос, — сказала она, — есть одна проблема. Ни одному мужчине не позволено увидеть меня нагой и остаться в живых.

— Но… Но…

— А раз ты относишься к мужскому полу, я вынуждена тебя убить. Но вот если бы ты не был мужчиной…

Сиприос моргнул.

— То есть… подожди. Что?

— Смерть или смена пола. Выбирай.

Выбирать особо было не из чего. Умирать Сиприосу не хотелось.