Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Но Гефест был стопроцентным уродом: первый разряд по уродству в промышленных масштабах с дополнительной квалификацией в омерзительности.

Он пытался флиртовать с ней в своей манере: «Эй, малыш, не хочешь посмотреть на мою коллекцию молотов?» И все в таком духе.

Афина на всей скорости уходила прочь, но Гефест упрямо ковылял за ней. Афине претило кричать или бросаться бежать, ведь она не была какой-нибудь беспомощной смертной или одной из этих глупеньких «розовых принцесс» — богинь, которые, чуть что, падают в обморок, хлопают ресницами и прочее. Она была богиней войны!

Так что она продолжала идти, раздраженным тоном приказывая ему оставить ее в покое. Наконец бедняга уже начал задыхаться и стал весь мокрый от пота, потому что ходить на покалеченных ногах была для него задачка не из легких. И он, отчаявшись, прыгнул на Афину и обхватил ее талию руками.

— Прошу тебя! — взмолился он. — Ты идеальная женщина для меня!

Он зарылся лицом в складки ее юбки, хныча и шмыгая носом, и часть его пота и других жидкостей попала на ногу Афины через разрез, и богиня вскрикнула:

— Фу!

Она лягнула Гефеста, высвобождаясь из захвата, и схватила первое, что подвернулось под руку, — платок, салфетка, в общем, какой-то кусок ткани. Она поспешила вытереть божественные жидкости с ноги и выбросила платок, который неторопливо направился к земле.

И лишь после она бросилась бежать.

Казалось, вот и конец истории, но с куском ткани произошло нечто очень странное. На нем оказались частички как Афины, так и Гефеста, и каким-то непостижимым образом, когда платок коснулся земли, он превратился в смертного младенца.

Наверху на Олимпе Афина услышала детский плач. Поначалу она пыталась его игнорировать, но, к ее удивлению, в ней проснулся материнский инстинкт. Она спустилась на землю и подобрала малыша. Способ появления его на свет казался ей отвратительным, но младенец ведь был ни в чем не виноват.

— Что ж, формально ты мой сын, — смирилась она, — хотя я все еще непорочная дева. Я признаю тебя и нарекаю тебя Эрихтонием.

(Ей выдался один-единственный шанс дать имя ребенку, и она выбрала это? Без комментариев.)

— Но чтобы тебя воспитывать, — продолжила она, — я должна сначала сделать тебя бессмертным. Есть у меня на примете один способ…

Она взяла деревянный короб и положила туда ребенка, затем создала волшебную змею, и та тоже оказалась внутри. (Кстати, ни при каких обстоятельствах не пытайтесь повторить это дома.) Змея обвилась вокруг малыша Эрихтония, а тот спокойно заснул.

— Вот так, — сказала Афина. — Несколько дней в этом коробе, и змея усилит твои божественные качества.