Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

На несколько мгновений мир погрузился в тишину, если не считать треск пожара, доносящийся от оставленных Тифоеем разрушений да нежную мелодию свирели.

Облачный гигант никогда не слышал ничего столь прекрасного. И оно определенно было куда лучше ворчания его чудовищной жены и плача деток-монстров.

Тифоей сам не заметил, как сделал глубокий и тяжелый вздох, оказавшийся таким мощным, что растрепал волосы Эгипана и прервал его игру.

Бог-сатир наконец соизволил взглянуть вверх, но испуганным он не выглядел.

(На самом деле Эгипан был в ужасе, но умело это скрывал, возможно, потому, что знал: Гермес рядом, и если что-то пойдет не так, он его вытащит.)

— О, здравствуй, — сказал Эгипан. — Я тебя не заметил.

Тифоей наклонил свою огромную голову.

— Я ростом с небо, меня окутывает тьма, и я все это время уничтожал мир. Как ты мог меня не заметить?

— Видимо, я погрузился в музыку. — Эгипан вновь заиграл, и Тифоей ощутил, как его гигантское сердце наполняется радостью, которая была чуть ли не приятнее той, что он испытал, уничтожая богов.

— Мне нравится твоя музыка, — решил Тифоей. — Может, я и не убью тебя.

— Благодарю, — спокойно отреагировал Эгипан и продолжил музицировать.

— Уничтожив богов, я займу Олимп и сделаю тебя своим дворцовым музыкантом, чтобы ты играл для меня.

Эгипан все играл свои нежные мелодии.

— Мне будет нужна хорошая музыка, — рассудил Тифоей. — Ты можешь написать великую балладу обо мне — песню, как я захватил мир!

Эгипан остановился, и на его лице неожиданно появилась печаль.

— Хм… если только… Но нет. Нет, это невозможно.

— Что? — прогремел Тифоей.

Эгипану было невероятно сложно придерживаться их плана и оставаться спокойным, когда над ним склонился огромный облачный гигант, а его сотни змеепальцев капали ядом и зыркали на него красными глазами.

«Гермес рядом, — напомнил себе Эгипан. — У меня получится».

— О, я был бы счастлив написать о тебе песню, — сказал Эгипан. — Но столь грандиозная мелодия не должна быть рождена свирелью. Мне понадобится арфа.

— У тебя будут в распоряжении все арфы мира, — обещал Тифоей.

— Это так великодушно с твоей стороны, мой господин, — ответил Эгипан, — но, боюсь, мне понадобятся для этого очень прочные сухожилия… намного прочнее коровьих или лошадиных. Иначе струны просто лопнут, если я попытаюсь передать через них все твое могущество и величие. Никакой инструмент смертных не выдержит этой мелодии!

Тифоея это объяснение полностью удовлетворило. Затем ему пришла в голову мысль.

— Знаю! — Тифоей поставил на землю свою «борсетку» и вытащил из нее сухожилия Зевса. — Можешь использовать их.