Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Слушай, малыш…

— Не называй меня «малыш»!

— Я не могу забрать назад свое слово. Она в Царстве Мертвых. Они женаты. Конец истории."

"— Нет, — возразила Деметра. — Никаких концов никаких историй! Пока ко мне не вернется моя дочь, на земле ничего не будет расти! Все посевы погибнут! Люди будут голодать! Все живые существа будут делить со мной мою боль, пока ты не поступишь правильно и не вернешь Персефону!

Деметра с грохотом покинула зал. (Грохот обычно был прерогативой Зевса, но в тот момент она была просто вне себя.) Она вернулась в Элевсин, в царство, где люди помогли ей. Лишь там она позволила зерновым продолжать расти, но во всем остальном мире посевы высохли, как она и предупреждала.

Зевс сказал себе: «Погневается пару дней и перестанет».

Шли недели. Затем счет пошел на месяцы. Тысячи людей начали голодать. А когда люди голодны, они больше не могут сжигать подношения богам и строить новые храмы. Все, что они могут, это обращаться с мольбой к богам двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю: «Спасите нас! Мы голодаем!» Из-за чего у Зевса началась жуткая головная боль.

Кроме того, богам пришлось питаться одной амброзией и нектаром, а это им быстро наскучило. Без зерна у них больше не было хлеба и этих только что из печки шоколадных пирожных с орехами, которые иногда пекла Гера.

Наконец Зевс уступил. Он призвал своего главного посланника, бога по имени Гермес, и сказал:

— Значит, так, Гермес, отправляйся-ка ты в Царство Мертвых и скажи Аиду, что ему придется отослать Персефону назад, иначе не видать нам больше никогда мира… и пирожных.

— Уже лечу, босс. — И Гермес полетел в Царство Мертвых.

Все это время Персефона провела во дворце Аида, на горьком опыте убеждаясь, что мир не вращается вокруг нее.

Сколько бы она ни топала, ни задерживала дыхание и ни звала маму, желаемого она так и не получала.

Она устроила несколько грандиозных истерик. Разнесла свою постель (из-за чего спать на ней стало очень неудобно), пинала стены (отбив при этом ноги), а когда призрачные слуги Аида приносили ей еду, она била тарелки и отказывалась есть, хотя и была голодна.

Вопрос с едой был особенно актуален. В те времена в Греции съесть пищу в чужом доме приравнивалось к подписанию контракта, тем самым ты объявлял себя гостем хозяев. И те обязывались хорошо с тобой обращаться, но взамен и ты должен был вести себя подобающе. По сути это значило, что ты и принимающая тебя в гостях сторона находитесь в дружеских отношениях.

Персефоне совсем не хотелось подписывать этот контракт. Ни за что.

Первые несколько дней она отказывалась покидать комнату. Аид ее и не заставлял, хотя и делал попытки поговорить.

— Слушай, — увещевал он ее, — твой отец согласился на этот брак.