Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Честно говоря, чувствовал я себя довольно отвратно. Из ушей тёк расплавленный воск. Некоторые участки туши вполне годились на стейк средней прожарки. Рожа выглядела так, словно я недавно повстречался с кирпичной стеной… потому что я с ней действительно повстречался. Во рту был медный вкус крови, и, кажется, я с каждой минутой всё сильнее ненавидел музыку. И заодно куропаток.

Я повернулся к Гроуверу:

— Ты знал, что эта тварь умеет превращаться в птицу?

— Э-э-э… да. Но я, типа, забыл.

— Отлично! — подытожил я и пнул тарелку с мексиканской едой. — Может, попробуешь в следующий раз вызвать что-нибудь более полезное?

— Прости, — пробормотал Гроувер. — Я когда нервничаю, всегда есть хочу. Так что мы станем делать теперь?

Я устремил взгляд на вершину Таймс-Тауэр.

— Золотая девчонка выиграла первый раунд. Посмотрим, за кем будет второй.

* * *Вам, наверное, интересно, почему я снова не заткнул уши воском. Во-первых, у меня его больше не осталось. Во-вторых, когда воск плавится и вытекает наружу, это больно. Ну и, возможно, какая-то часть меня принялась выступать: «Какого чёрта, я же полубог! На сей раз я буду готов. Неужто мне слабо справиться с какой-то там музыкой?»

Гроувер заверил меня, что раскусил лиру. Никаких больше блинчиков и кирпичей с неба. Моё дело было за малым: разыскать келедону, застать её врасплох и отвлечь… а вот как — этого я пока и не придумал.

Короче, мы доехали на лифте до последнего этажа и нашли лестницу на крышу. Жалко, что я летать не умею — увы, среди моих талантов такой не числится, а мой знакомый пегас Пират в последнее время на зовы о помощи не отвечал. (Весной он делается немного рассеян и всё рыщет по небесам в поисках хорошеньких самочек своего вида.)

Наверху обнаружить келедону особого труда не составило. Уже в человеческом обличье она стояла на краю крыши, раскинув руки, и оглашала Таймс-сквер собственной версией знаменитой «Нью-Йорк, Нью-Йорк»."

"Терпеть эту песенку не могу. И не знаю ни одного настоящего ньюйоркца, которого бы от неё не тошнило. Но могу вам сказать, что в исполнении нашей героини я возненавидел злосчастный хит ещё в сто раз сильнее.

Как бы там ни было, а беглянка стояла к нам спиной. Это давало какое-никакое преимущество. Меня так и подмывало подкрасться сзади и столкнуть её с парапета, но пользы в этом не было бы никакой: чертовка сильна, в прошлый раз мне её и с места сдвинуть не удалось. Кроме того, что мешает ей тут же превратиться в птицу и… Так, минуточку. В птицу, говорите?

В голове зашевелилась идея. Да, представьте, и у меня бывают моменты просветления.

— Гроувер, — прошептал я, не оборачиваясь. — Ты можешь этой лирой вызвать птичью клетку? Только действительно крепкую, из небесной бронзы?

Сатир поджал губы.