Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

И побыстрее! Концерт — сегодня вечером, а Манхэттен — остров немаленький.

Гроувер подёргал себя за бородку.

— То есть ты хочешь, чтобы мы поймали тебе певицу, пока ты будешь заниматься саунд-чеком?

— Считайте это дружеской услугой, — улыбнулся лучезарный, не уточняя, кто кому её оказывает. — Не ради меня, конечно, — ради всех смертных Манхэттена.

— Ой, нет. — Голос у Гроувера вдруг стал совсем писклявый. — Ой, нет, ой, нет…

— Да что с тобой? — удивился я. — Чего «ой, нет»?"

"Несколько лет назад Гроувер провёл между нами линию волшебной эмпатической связи (ещё одна длинная история), так что мы теперь могли ощущать эмоции друг друга. Это вам не телепатия, но то, что он насмерть перепуган, было очевидно.

— Перси, — проникновенно сказал он, — если эта чёртова машинка примется голосить на людях в послеполуденный час пик…

— …она учинит жуткий хаос, — подхватил бог. — Келедона может затянуть любовную песнь, или колыбельную, или патриотический военный марш, и всё, что услышат из её уст смертные…

Я содрогнулся. Один вздох этих золотых девиц вверг меня в отчаяние, даже при том, что рядом торчал державший их под контролем Аполлон. Перед моими глазами так и встала келедона, запевающая что-нибудь эдакое на запруженной людьми площади, — и тотчас все засыпают, или бросаются друг другу на шею, или затевают общую драку…

— Её надо остановить, — твёрдо сказал я. — Но почему мы?

— Вы мне нравитесь! — радостно сообщил Аполлон. — Вы уже имели дело с сиренами. Тут всё примерно так же — заткнёте воском уши, и всё. К тому же твой друг Гроувер — сатир, у него природный иммунитет к волшебной музыке. И на лире он умеет.

— На какой ещё лире? — не понял я.

Аполлон щёлкнул пальцами. Внезапно в руках у Гроувера обнаружился самый прикольный музыкальный инструмент, какой я когда-либо видел. Внизу — пустой черепаший панцирь (черепаху тут же стало ужасно жалко, она такое перенесла… но не суть). В него воткнуты два полированных деревянных рога, прямо как у быка, а между ними — планка, и семь струн натянуты от неё к днищу. Всё в целом смотрелось как странный гибрид арфы, банджо и… ну и дохлой черепахи.

— Ой! — Гроувер чуть её не уронил. — Я не могу! Это же твоя…

— Ага, — сияя, согласился Аполлон. — Это моя личная лира. Если ты её сломаешь, я тебя испепелю, так что, не сомневаюсь, ты будешь осторожен. Ты же умеешь на ней играть, правда?

— Э-э-э… — Гроувер тренькнул нечто заунывное, похожее на похоронный марш.

— Ты, главное, тренируйся, — успокоил его Аполлон. — Чтобы обуздать келедону, вам понадобится магия лиры. Пусть Перси отвлечёт её, а ты играй.

— Значит, отвлечёт… — Задача звучала всё поганее и поганее.