Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Они всё наступают и наступают. В конечном счете они нас подавят!

— У нас нет подкрепления, — жалобно сказал брату Коннор.

Я посмотрел на Миссис О’Лири, она стояла снаружи у стеклянных дверей и обильно вымазывала их липкой собачьей слюной.

— Может быть, это не так, — проговорил я.

Выйдя на улицу, я положил руку на морду адской гончей. Хирон перевязал ей лапу, но она все еще прихрамывала. Шерсть ее была покрыта грязью, листьями, кусками пиццы и засохшей кровью монстров.

— Привет, девочка. — Я старался говорить жизнерадостным тоном. — Я знаю, что ты устала, но я хочу попросить тебя о еще одной большой услуге.

Я потянулся к ней и зашептал ей в ухо.

Как только Миссис О’Лири отправилась в путешествие по теням, я присоединился к Аннабет. По пути к лифту мы увидели Гроувера, склонившегося над толстым раненым сатиром.

— Леней! — воскликнул я.

Выглядел старый сатир ужасно. Губы у него посинели. Из живота торчало поломанное копье, а козлиные волосатые ноги от боли выкрутились под неестественным углом.

Он попытался сфокусировать на нас взгляд, но, я думаю, он нас не видел.

— Гроувер? — пробормотал он.

— Я здесь, Леней.

Гроувер глотал слезы, хотя Леней в свое время и говорил про него всякие гадости.

— Мы… мы победили?

— Гм… да, — солгал Гроувер. — Благодаря тебе, Леней. Мы прогнали врага.

— Я же тебе говорил, — пробормотал старый сатир. — Настоящий вожак. Настоящий…

И глаза его закрылись навсегда.

Гроувер всхлипнул. Он положил ладонь на лоб Ленея и произнес древнее благословение. Тело старого сатира растворилось — остался только саженец на горке свежей земли.

— Лавр, — с трепетом проговорил Гроувер. — Теперь старый козел счастлив.

Он взял саженец в руки.

— Я… посажу его на Олимпе. В саду.

— Мы как раз туда и направляемся. Идем, — сказал я.

В поднимающемся лифте тихонько играла музыка. Я вспомнил свое первое посещение Олимпа — мне тогда было двенадцать. В тот раз Аннабет и Гроувер не сопровождали меня. Я был рад, что сегодня они со мной. Меня одолевало предчувствие, что это наше последнее совместное приключение.

— Перси, — тихо обратилась ко мне Аннабет. — Ты был прав насчет Луки. — Это были ее первые слова после смерти Силены Боргард.

Она, не отрываясь, смотрела на указатель этажей — там сменялись волшебные цифры: 400,450, 500.

Мы с Гроувером переглянулись.

— Аннабет, — начал я, — мне очень жаль…

— Ты пытался мне сказать, — голос у нее дрожал, — что Лука плохой. Я тебе не верила, пока… пока не узнала, как он использовал Силену. Теперь я знаю. Надеюсь, ты счастлив.

— Невелико счастье.

Аннабет оперлась рукой о стенку лифта, стараясь не смотреть на меня.

Гроувер осторожно держал в руках саженец.

— Что ж… конечно, хорошо снова быть вместе. Спорить. Почти погибать. Побеждать страх.