Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Я бросился к машине.

— Перси! — крикнула Аннабет. — Что ты делаешь?

Пол спал на водительском сиденье. Рядом с ним посапывала моя мать. У меня в голове была полная каша. Как же это я не заметил их раньше? Они тут находятся уже целые сутки… даже больше, вокруг них бушует сражение, а я их даже не заметил!

— Они… они, вероятно, видели эти синие огни в небе. — Я дернул дверцу машины, но она оказалась заперта. — Мне нужно их вытащить.

— Перси, — тихо окликнула меня Аннабет.

— Не могу же я оставить их здесь! — Я сам себе казался чокнутым. Я постучал по лобовому стеклу. — Я должен убрать их отсюда. Должен…

— Перси… ты погоди, не спеши. — Аннабет махнула рукой Хирону, который в конце квартала разговаривал с кентаврами. — Мы можем затолкать машину в какой-нибудь боковой проезд, разве нет? Там с ними ничего не случится.

Руки у меня дрожали. После всего, что я пережил за последние дни, я и без того чувствовал себя таким глупым и слабым, но при виде родителей совсем пал духом.

К нам прискакал Хирон.

— В чем… О боги! Все ясно.

— Они пытались найти меня, — лепетал я. — Наверно, мама почувствовала, что происходит что-то неладное.

— Скорее всего, — сказал Хирон. — Но с ними ничего не случится, Перси. Для них лучше всего будет, если мы хорошо сделаем нашу работу.

Тут я заметил что-то на заднем сиденье «приуса», и сердце у меня екнуло. К сиденью за моей матерью был пристегнут ремнем черно-белый греческий кувшин высотой около метра. С крышкой, перетянутой кожаными ремнями.

— Это невозможно, — пробормотал я.

Аннабет прижала руку к стеклу.

— Как это могло произойти?! Мне казалось, ты оставил его в «Плазе».

— Запер в сейфе, — подтвердил я.

Хирон увидел кувшин, и глаза его расширились.

— Неужели это…

— Кувшин Пандоры. — Я рассказал ему о моей встрече с Прометеем.

— Значит, кувшин теперь твой, — мрачно заключил Хирон. — Он будет преследовать тебя, где бы ты ни оказался, искушать — открой, мол, его. Он будет появляться в минуты твоей наибольшей слабости.

«Как теперь, например, — подумал я. — Когда я смотрю на моих беспомощных родителей».

Я представил себе улыбающегося Прометея, жаждущего помочь нам, бедным смертным. «Распрощайся с надеждой, и тогда я буду знать, что ты сдался. Я тебе обещаю: Кронос будет милосерден».

Злость обуяла меня. Я вытащил Анаклузмос и располосовал стекло в окне водителя, словно это была пластиковая обертка.

— Я поставлю рычаг передачи в нейтральное положение. Утащите машину отсюда. А этот идиотский кувшин унесите на Олимп.

Хирон кивнул.

— Хороший план. Вот только…

Он осекся на полуслове. Издалека до нас донесся ритмический стук: чоп-чоп-чоп — работали винты и мотор вертолета.