Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Ну если для тебя сражение с Тифоном — это «хорошо»… — Аннабет встретила мой взгляд. — Перси, даже несмотря на помощь кентавров, я начинаю думать…

— Я знаю.

У меня было дурное предчувствие, что поговорить еще раз у нас не будет возможности, и я понял: я не сказал ей и миллионной части того, что хотел сказать.

— Послушай… Гестия показывала мне всякие видения.

— Ты имеешь в виду — про Луку?

Может, это было просто предположение, попавшее в точку, но у меня возникло такое чувство, что ей известно, о чем я помалкиваю. Может, ее тоже посещали сны.

— Да, — сказал я. — Про тебя, Талию и Луку. Про вашу первую встречу. И о том, как вы встречались с Гермесом.

Аннабет вернула нож в ножны."

"— Лука обещал, что никогда не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое. Он сказал… сказал, что мы будем новой семьей, которая станет лучше, чем его прежняя.

Ее глаза напомнили мне о той семилетней девочке в проулке — озлобленной, испуганной, отчаянно нуждающейся в друге.

— Талия недавно говорила со мной. Она опасается…

— …что если дойдет до этого, то я не смогу драться с Лукой, — с несчастным видом продолжила Аннабет.

Я кивнул.

— Но тут есть еще кое-что, что тебе нужно знать. Эфан Накамура, похоже, думает, что Лука все еще жив в своем собственном теле и, может, даже противится Кроносу.

Аннабет попыталась взять себя в руки, но я видел, что мысли ее мечутся, перебирая варианты, может, у нее даже забрезжила надежда.

— Не хотел тебе говорить, — признался я.

Она посмотрела на Эмпайр-стейт-билдинг.

— Перси, большую часть моей жизни я чувствовала, как переменчиво все вокруг. У меня не было никого, на кого я могла бы положиться.

Я кивнул. Большинству полукровок это было понятно.

— Я убежала, когда мне было семь, — говорила Аннабет. — Потом, встретив Луку и Талию, я подумала, что обрела семью, но она распалась почти сразу же. Что я хочу сказать… я ненавижу, когда люди обманывают меня, когда все вокруг временно. Я думаю, поэтому мне и хочется стать архитектором.

— Чтобы построить что-нибудь постоянное, — подсказал я. — Памятник прошедшему тысячелетию.

Она не отводила от меня взгляда.

— Похоже, речь опять идет о моем роковом недостатке.

Много лет назад в Море чудовищ Аннабет сказала мне, что самый главный ее недостаток — гордыня, убежденность, будто она может все. Я даже видел мельком ее самое сокровенное желание — показанное мне сиренами. Аннабет воображала своих отца и мать, они стояли перед перестроенным Манхэттеном, архитектором которого была Аннабет. Был там и Лука — вернувшийся на стезю добродетели, он приглашал ее домой.

— Кажется, я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал я. — Но Талия права. Лука столько раз тебя предавал. Он и до Кроноса был полон злобы. Я не хочу, чтобы он опять мучил тебя.