Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Мы с Аннабет могли бы выбрать себе автомобиль, чтобы добраться до места, но они стояли плотно — бампер к бамперу — и, что странно, ни один двигатель не работал. Казалось, что у водителей, прежде чем их сморил сон, нашлось время, чтобы выключить зажигание. А может, Морфей обладал способностью усыплять и двигатели? Большинство водителей, почувствовав, что вот-вот вырубятся, явно пытались припарковаться у тротуара, но все же улицы были слишком забиты транспортом — не проехать.

Наконец мы нашли спящего курьера, прикорнувшего у кирпичной стены на своей «веспе». Мы стащили его со скутера и положили на тротуар.

— Извини, братишка, — сказал я. — Если повезет, я смогу вернуть скутер на место. Если нет, то это не будет иметь значения, потому что от города останутся одни руины.

Я устроился в седле, посадив сзади Аннабет, она обхватила меня за талию. Мы петляли по Бродвею, и наш двигатель громко урчал в этой феерической тишине. Единственными звуками были раздававшиеся время от времени трели телефонов, такое впечатление, словно они звонили друг другу, а Нью-Йорк превратился в гигантский вольер для электронных пташек.

Продвигались мы медленно. Время от времени нам попадался пешеход, заснувший прямо перед автомобилем. Таких мы оттаскивали в сторону — на всякий случай. Один раз нам пришлось остановиться, чтобы погасить загоревшуюся тележку торговца солеными крендельками. Несколько минут спустя мы кинулись за детской коляской, которая сама по себе катилась по улице. Оказалось, что ребенка в ней не было — только чей-то уснувший пудель. Поди пойми, что он там делал. Мы поставили коляску у дверей магазина и двинулись дальше.

Мы проезжали Мэдисон-сквер-парк, когда Аннабет сказала:

— Ну-ка, притормози.

Я остановился посреди 23-й Восточной улицы. Аннабет спрыгнула с седла и побежала к парку. Когда я догнал ее, она разглядывала бронзовую статую на постаменте из красного мрамора. Я проходил мимо этой статуи, наверно, миллион раз, но так и не удосужился разглядеть ее по-настоящему.

На стуле, заложив ногу на ногу, сидел мужик, одетый в старомодный костюм на манер Авраама Линкольна — в галстуке-бабочке и длиннополом фраке… ну, всякое такое. Под стулом лежала кипа книг. В одной руке он держал гусиное перо, а в другой — большой металлический лист бумаги.

— На кой ляд нам… — Я прищурился, разглядывая имя на пьедестале. — Уильям Стьюард?

— Сьюард, — поправила меня Аннабет. — Он был губернатором Нью-Йорка. Малый полубог — сын Гебы, кажется. Но это не имеет значения. Меня интересует статуя.

Она взобралась на садовую скамейку и внимательно осмотрела основание статуи.

— Только не говори мне, что он автоматон, — сказал я.

Аннабет улыбнулась.

— Как выясняется, большинство статуй в городе — автоматоны.