Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Пойдем со мной, — неожиданно пригласил он меня.

— Куда? — подозрительно осведомился я.

— Всего лишь к лагерному костру. Мое самочувствие стало чуточку получше, и я решил, что неплохо было б побеседовать с тобой. Ты всегда умудряешься каким-то образом разозлить меня.

— Ну спасибо.

Мы шли в молчании. Искоса поглядывая на Диониса, я заметил, что при ходьбе он не ступает по земле, его черные лакированные башмаки парили примерно в дюйме над нею. Я сразу догадался почему — просто ему не хотелось потом их чистить.

— Много отступников, — неожиданно заговорил он, — очень много. Для Олимпа обстановка складывается отнюдь не блестяще. Но вам с Аннабет удалось отстоять и спасти лагерь. Не уверен, что следует благодарить вас за это.

— Это заслуга всех ребят.

Дионис пожал плечами.

— Тем не менее то, что вы двое предприняли, можно назвать весьма компетентными действиями. Можно даже сказать, успешными.

Мы подошли к стадиону, и Дионис указал на горевший костер. Около него, плечом к плечу с Клариссой, сидел высокий, похожий на испанца парень и рассказывал ей что-то смешное. Я узнал в нем Криса Родригеса, полукровку, который свихнулся после того, как побывал в лабиринте.

Я обернулся к Дионису.

— Вы излечили его?

— Душевные болезни — это моя специальность. Данный случай был несложным.

— Но… Но это ведь был добрый поступок. Так почему вы его совершили?

Бог иронически приподнял бровь.

— А я и есть добрый, разве ты не знал? Из меня просто изливаются потоки доброты, Перри Джонсон.

— Я не Джонсон.

— Возможно, такой выход нашло мое отцовское горе. Или мне пришло в голову предоставить этому Крису еще один шанс. Между прочим, настроение у Клариссы резко улучшилось.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Забери меня Аид, если я знаю. — Бог вина вздохнул. — Только запомни одно, юноша, — добрый поступок, случается, имеет такую же силу, как и меч. В облике смертного я ничего особенного собой не представлял: не герой, не великий атлет или там поэт. Я просто научился давить виноград и гнать из него вино. Люди в моей деревне потешались надо мной. Говорили, что я ни на что не гожусь. А посмотрели б они на меня сейчас! Да-а, иногда самое малое становится самым великим.

Он оставил меня раздумывать над этими словами. Я думал и иногда улыбался, наблюдая за Клариссой и Крисом, которые сидели у костра и, распевая смешную лагерную песню, держались за руки, полагая, что этого никто не видит.

Глава двадцатая

Вечеринка принимает дурной оборот"

"Дальше лето покатилось без всяких передряг, и это казалось мне очень странным. Дни проходили в привычных лагерных занятиях: стрельба из лука, лазанье по стене, уроки верховой езды на пегасах. Играли в захват флага (хотя, не сговариваясь, старались не прятаться около Кулака Зевса).