Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Я сам бы посчитал психом всякого, кто позволил бы набросать в его дом четыре миллиона фунтов лошадиного дерьма. Но мне-то что делать?

— Мои друзья в опасности, — объяснил я ей.

— Очень жаль, конечно, но это не моя забота. И я не разрешу погубить мою чистую речку!

Наяда смотрела на меня так воинственно, будто готова была начать драку. Кулачки ее сжались, но я отлично видел, что она вся дрожит. И голос у нее тоже дрожал. Тогда я догадался, что, несмотря на задиристые речи, наяда попросту боится меня. Наверное, она испугалась, что я полезу в драку за главенство над этой речкой, и боялась, что окажется побежденной.

От этой мысли мне стало ужасно грустно. Я сразу почувствовал себя тупым громилой, только и умеющим, что махать кулаками.

Я присел на невысокий пень у берега.

— Ладно, считай, что ты победила.

— Правда? — На личике наяды отразилось изумление.

— Не собираюсь я драться с тобой, это же твоя река."

"Она заметно расслабилась.

— Ох, как хорошо! — воскликнула она и тут же исправилась: — Хорошо с твоей стороны, я имею в виду.

— Но и моих друзей, и меня выдадут титанам, если я не вычищу до заката эту конюшню. А я понятия не имею, как это сделать.

Воды реки приветливо заплескались, по их поверхности скользнуло узкое тело змеи, потом ее головка нырнула глубоко в воду. Наяда тихо вздохнула и сказала:

— Я открою тебе один секрет, сын морского бога Посейдона. Попробуй зачерпни немного земли с берега.

— Что?

— Ты слышал.

Я нагнулся и зачерпнул пригоршню отменной техасской грязюки. Она была сухая, черная, с несколькими маленькими белыми крупинками… Нет, в ней еще что-то было.

— Это ракушки, — объяснила мне наяда, — окаменевшие ракушки. Миллионы лет назад, когда даже время богов еще не настало и на земле царствовали только Гея и Уран, вся земля была покрыта водой. Планета наша была не сушей, а морским дном.

Внезапно меня осенило. В моей ладони лежали осколки существ, обитавших когда-то в древних морях. Раковины моллюсков! На земле их осталось так много, что в некоторых местах даже огромные меловые утесы сложены из них.

— Понял, — сказал я. — И что мне это даст?

— Мы с тобой очень похожи, полубог. Вода — это наша с тобой родная стихия; даже когда я выхожу из воды, она остается внутри меня. Вода — источник моей жизни. — Наяда отступила на шаг. Теперь она стояла в реке и улыбалась. — Надеюсь, ты догадался, как спасти твоих друзей.

Произнеся эти слова, она вдруг стала таять и обратилась в воду.

* * *Солнце уже касалось вершин холмов, когда я вернулся к конюшне. Кто-то, должно быть, приходил сюда задать лошадям корму, потому что теперь они дружно трудились, обгладывая огромные туши каких-то животных. Распознать, что это были за животные, я не мог, но чувствовал, что меня это не очень интересует.