Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

(Меня позабавило, что он сказал «вы», а не «мы».) — Похоже на то, что по крайней мере двоим из пяти придется погибнуть. Могу я распоряжаться имуществом покойных?

— «Один в пустыне обратится в прах», — процитировал Бекендорф. — На вашем месте я держался бы подальше от пустынь.

Поднялся одобрительный шум.

— «С проклятьем титана справится друг», — сказала Силена. — Что бы это могло значить?

Я заметил, как Хирон и Зоя нервно переглянулись, но что было у них на уме, они не сказали.

— «И один погибнет от отцовских рук», — прошамкал Гроувер, попеременно надкусывая крекеры и пинг-понговые мячики. — Неужели это возможно? Какой родитель поднимет руку на своего ребенка?

За столом повисла напряженная тишина.

Я бросил быстрый взгляд на Талию, и мне показалось, что мы подумали об одном и том же. Много лет назад Хирону открылось пророчество об очередном ребенке Большой Тройки — Зевса, Посейдона и Аида, — которому в тот момент исполнится шестнадцать. Предполагалось, что тогда этот ребенок должен принять решение — спасти или навсегда уничтожить богов. Поэтому после Второй мировой войны Большая Тройка дала клятву: больше не заводить детей. Однако родились мы с Талией, и скоро нам обоим должно исполниться шестнадцать.

Я вспомнил, о чем мы говорили в прошлом году с Аннабет. Я спросил: если я представляю такую потенциальную угрозу, почему бы богам не убить меня?

«Возможно, кое-кто из богов и хотел бы убить тебя, — сказала тогда Аннабет. — Но они боятся оскорбить Посейдона».

Мог ли бог-олимпиец обратиться против своего ребенка-полукровки? Не проще ли было просто позволить ему умереть? Если и были когда-нибудь полукровки, которым приходилось все время помнить об этом, то это мы с Талией. Я задумался, уж не стоило ли мне все-таки послать папочке Посейдону галстук с узором из морских ракушек к Дню отца.

— Кто-то погибнет, — решил Хирон. — Это все, что нам известно.

— Здорово! — произнес Дионис.

Все посмотрели на него. Бог с безмятежным выражением лица оторвался от журнала «Ценитель вин».

— Ну… «пино нуар»[456] снова входит в моду. Не обращайте внимания.

— Перси прав, — сказала Силена Боргард. — Два человека из лагеря тоже должны пойти.

— Ага, понятно, — саркастически произнесла Зоя. — Полагаю, ты хочешь вызваться добровольно?

Силена вспыхнула.

— Я никуда не собираюсь идти вместе с охотницами. И не надо так на меня смотреть!

— Дочь Афродиты не хочет, чтобы на нее смотрели, — с издевкой вымолвила Зоя. — Что бы сказала твоя мать?

Силена попыталась встать со стула, но братья Стоулл усадили ее обратно.

— Прекратите, — сказал Бекендорф. Он был крупным парнем с басовитым голосом, соответствующим его внешности. Говорил он мало, но, когда говорил, люди обычно к нему прислушивались. — Начнем с охотниц.