Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Он разложил на снегу несколько игрушечных фигурок — копии греческих богов и героев. Я узнал Зевса с жезлом громовержца, Ареса с копьем, Аполлона в солнечной колеснице.

— Большая коллекция, — сказал я.

— У меня есть почти все, — похвастался Нико, — и их голограммы на карточках! Ну, кроме самых редких.

— Ты давно играешь в эту игру?

— С нынешнего года. — Он нахмурился. — С того времени как…

— Что? — спросил я.

— Забыл. Чудное что-то. — Нико смутился и попытался что-то вспомнить, но потом махнул рукой. — Слушай, можно посмотреть твой меч?

Я показал ему Анаклузмос и объяснил, что ручка превращается в меч, стоит только снять с нее колпачок.

— Здорово! А паста в ней когда-нибудь кончается?

— Хм, вообще-то я не часто пишу ею…

— Ты и вправду сын Посейдона?

— Ну да.

— Значит, ты должен быть отличным серфером, верно?

Я посмотрел на Гроувера, который изо всех сил старался не расхохотаться.

— Ну ты даешь, Нико, я никогда и не пробовал!

Он продолжал задавать вопросы. Много ли я ссорился с Талией, раз уж она дочь Зевса? (На этот вопрос я отвечать не стал.) Если матерью Аннабет была Афина, богиня мудрости, то почему она не придумала ничего лучшего, как грохнуться со скалы? (Тут я с трудом удержался, чтобы не задушить Нико.) Может, Аннабет — моя подружка? (Ох, надо бы скормить этого юного наглеца волкам!)

Мне уже представилось, как он спрашивает меня, сколько хитов я набрал за это время, и я окончательно теряю самообладание, но тут к нам подошла Зоя Ночная Тень.

— Перси Джексон!"

"У нее были темно-карие глаза и чуть вздернутый нос. Из-за серебряного венчика в волосах и горделивого выражения лица она напоминала особу королевских кровей, так что мне с трудом удалось побороть желание вытянуться в струнку и отрапортовать: «Да, мэм». Зоя смотрела на меня изучающе и с неприязнью, словно я был мешком грязного белья, который ей велели доставить по назначению.

— Пойдем со мной, — сказала она. — Госпожа Артемида желает видеть тебя.

* * *Зоя подвела меня к последней палатке, ничем не отличавшейся от остальных, и знаком пригласила войти. Бьянка ди Анджело сидела рядом с девушкой с рыжеватыми волосами, которую мне все еще трудно было называть Артемидой.

Внутри палатки царили тепло и уют. На покрытом серебристым ковром полу были разложены подушки. Стоявшая посередине золотая жаровня горела, казалось, без всякого топлива и дыма. Позади богини на подставке из полированного дуба красовался ее большой серебряный лук, покрытый резьбой и напоминающий рога серны. На стенах висели шкуры животных: черного медведя, тигра и какие-то еще, я толком не понял.