Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Здесь было еще больше скал, обломков и плавучих мин. Берег усыпал черный вулканический песок.

Я в отчаянии огляделся, ища Аннабет.

Она была там.

К счастью или к несчастью, она была хорошей пловчихой. Аннабет благополучно проплыла между скал и мин и находилась уже почти у самого черного берега.

Затем туман развеялся, и я увидел сирен.

Представьте себе стаю стервятников размером с человека, с грязным черным оперением, серыми когтями и морщинистыми розовыми шеями. А теперь представьте, что на этих шеях — человеческие головы, но с постоянно меняющимися лицами.

Я не слышал их, но видел, что они все еще поют. Губы их шевелились, и лица преображались в лица тех, кого я знал и любил, — маму, Посейдона, Гроувера, Тайсона, Хирона. Тех, кого мне больше всего хотелось увидеть. Они ободряюще улыбались, призывая меня. Но, какую бы форму они ни принимали, рты их оставались жирными, с запекшимися на них остатками прежних пиршеств. Подобно стервятникам, они пачкали себе морды, и было не похоже, что они питались в пышечной «Чудо-юдо».

Аннабет плыла к ним.

Я понимал, что не должен дать ей выйти из воды. Море было моим единственным преимуществом. Оно всегда так или иначе защищало меня. Я кинулся вперед и схватил Аннабет за лодыжку.

Как только я коснулся ее, меня словно током ударило, и я увидел сирен такими, какими их должна была видеть Аннабет.

Три человека на пикнике в Центральном парке. Перед ними на скатерти — разная вкуснятина. Я узнал папу Аннабет по фотографиям, которые она показывала мне, — атлетически сложенный мужчина в расцвете лет, с рыжеватыми волосами. Он держал за руку прекрасную женщину, очень похожую на Аннабет. Одета она была неброско, в джинсы, хлопчатобумажную рубашку и высокие ботинки, но все в ней излучало могущество и власть. Я понял, что гляжу на богиню Афину. Рядом с ними сидел молодой человек… Лука.

Вся сцена светилась теплым, желтоватым светом. Все трое болтали и смеялись, а когда увидели Аннабет, лица их озарились радостью. Мама и папа Аннабет призывно протянули к ней руки. Лука усмехнулся и жестом показал, чтобы Аннабет села рядом с ним, словно никогда не предавал ее, словно они все еще были друзьями.

За деревьями Центрального парка вставали очертания города. У меня перехватило дыхание, потому что это был Манхэттен… но в то же время и не Манхэттен. Он был полностью перестроен, передо мной высились дома из ослепительно белого мрамора; с обрамленными золотом окнами и разбитыми на крышах садами он стал больше и величественнее, чем раньше. Это было лучше, чем Нью-Йорк. Лучше, чем Олимп.

Я сразу же понял, что все это спроектировала Аннабет. Она была архитектором целого нового мира. Она воссоединила родителей. Спасла Луку. Сделала все то, что всегда хотела.

Я с трудом отогнал от себя это наваждение.