Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Значит, ты до сих пор утверждаешь, что это твой сын? — грозно спросил Зевс. — Ребенок, которого ты зачал вопреки нашей священной клятве?

— Я признаю, что поступил неправильно, — ответил Посейдон. — Теперь я хочу услышать, что он скажет.

Неправильно.

В горле у меня застрял комок. Так что же я такое? Неправильность? Плод божественной ошибки?

— Я уже простил его однажды, — прогрохотал Зевс. — Он осмелился лететь через мои владения. Мне следовало бы низвергнуть его с небес за дерзость.

— И рискнуть своим жезлом повелителя? — спокойно спросил Посейдон. — Давай сначала выслушаем его, брат.

Зевс проворчал что-то невнятное.

— Я выслушаю, — заявил он. — А потом решу, сбросить этого мальчишку с Олимпа или нет.

— Персей, — сказал Посейдон. — Взгляни на меня.

Я посмотрел на него и не могу сказать наверняка, что именно увидел. На лице Посейдона не было очевидных проявлений любви и одобрения. Ничего, что могло бы придать мне мужества. Это все равно что смотреть на океан. Иногда можно сказать, в каком он настроении, однако по большей части его трудно понять, настолько он загадочен.

У меня появилось чувство, что Посейдон действительно не знает, что обо мне думать. Он не понимал, рад ли тому, что у него есть сын, или нет. Странным образом я был доволен этой отстраненностью Посейдона. Если бы он попытался извиниться или сказать, что любит меня, или просто улыбнуться, это выглядело бы фальшиво. Как у смертного отца, который, запинаясь, извиняется за долгую отлучку. В общем, отчужденность я переживу. В конце концов, я, так или иначе, никогда не был в нем уверен.

— Обращайся к повелителю Зевсу, мальчик, — произнес Посейдон. — Расскажи ему все.

И вот я рассказал Зевсу все в точности, как оно происходило. Я вынул металлический цилиндр, от которого в присутствии бога небес полетели искры, и положил его к ногам Зевса.

Наступило длительное молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в камине.

Зевс протянул раскрытую ладонь. Жезл громовержца лег в нее. Когда повелитель богов сжал кулак, металлические концы вспыхнули электрическими разрядами, и то, что он держал, превратилось в классическую молнию, двадцатифутовый дротик, с шипением источавший энергию, от которой волосы у меня встали дыбом.

— Чувствую, мальчик говорит правду, — пробормотал Зевс. — Но чтобы Арес пошел на такое… это на него совсем не похоже.

— Он горд и порывист, — сказал Посейдон. — Это у нас в роду.

— Повелитель? — осмелился позвать я.

— Да? — ответили оба.

— Арес действует не в одиночку. Кто-то — или что-то — подало ему эту мысль.

Я описал свои сны и чувство, охватившее меня на берегу, моментальное дуновение зла, от которого мир, казалось, замер и которое удержало Ареса от того, чтобы покончить со мной.